Эмин. Чужая невеста (СИ) - Кучер Ая

Я бы с радостью пропустил эту свадьбу. Знал бы, никогда не приехал. Потом, завтра или через неделю. А лучшее заранее, чтобы не встречать красавицу и её взгляд.

Смотрит на меня, прямо в душу смотрит. Девушка настороженно держится, внимательно следит за каждым движением. Неужели Дине уже донесли, что со мной шутить не стоит?

— И что, мне теперь просто смириться? Иди к черту, Эмин.

— За языком следи, Дина.

Я местные порядки не поддерживаю, но в некоторых моментах согласен. Вроде уважения и вежливого обращения. Дина должна научиться вести себя смирно и послушно, если хочет выжить. Мерзко, конечно, но никуда не деться.

— Помолчи, красавица, и послушай меня. Или тебе не нужны советы, как выбраться?

— А ты поможешь?

Не уверен.

Разрываюсь между двумя желаниями. Помочь девчонке, чтобы укатила подальше и забыла обо всём. Или обмануть, подсунув плацебо, лишь она перестала терзать душу.

И что мне выбрать?

— Обманываешь ведь.

В голосе Дины столько разочарования, что заранее чувствую себя подлецом. Не весь разум потеряла от страха, думает немного. И понимает, что мне нет смысла ей помогать.

Влезать в чужие разборки, вызывать на себя огонь Мамедова. Была только одна девушка, за которую я готов был даже умереть. Потерять всё ради мести.

Дина — совсем не она.

Рассматриваю её, пользуюсь возможностью. Усмехаюсь, вспоминаю приказное «не смотри на меня». Но здесь это не работает. Есть девочки, которые совсем не цепляют взгляд. Даже если красивые, уверенные. Просто они шаблонные, друг на друга похожи. Можно и спутать.

Эта девчонка совсем другая, хотя красота у неё довольно простая. Четкие скулы, пухлые губы, длинные ресницы. Ещё один шаблон, если не приглядываться. А если залипать, как я, то столько интересного находится.

Тонкий шрам над бровью, словно повторяет изгиб. Вздернутый кончик носа, который девушка постоянно любит задирать. Кукольные глаза: круглые и большие.

— Снова смотришь.

— Смотрю.

Откидываюсь на спинку стула, не отвожу взгляда. Чертовщина творится. Надо порцию кофе выпить, покрепче сделать, чтобы всякая глупость в голову не лезла.

Я даже не понимаю, что здесь забыл. Нужно было отказать Мамедову и вернуться в отель. Пусть сами между собой разбираются. У девчонки отец есть, он защищать должен.

А тянет, почему-то, меня.

— Даю своё слово, Дин, что не в восторге от этой свадьбы.

— Тогда зачем ты соврал! Ты мог сказать моему отцу, что Юнус мне угрожал. Ты ведь всё слышал, — с такой обидой говорит, что меня задевает. Почти. — Но ты выбрал сторону друга. Я всё понимаю, конечно. Просто не надо мне врать. Отец тоже врал, что на свадьбу едет. Но не сказал, что на… На мою.

Всхлипывает, пытается утереть слёзы, но они потоком льются. Девчонка ещё, такая нежная и хрупкая. Столько навалилось, что не каждый выдержат. Многие давно бы уже расплакались, а Дина держалась.

— Не реви.

Грубо получается, потому что с женскими истериками работать не умею. Могу только за порог выставить любовницу, которая большего требует. И на этом всё заканчивалось.

С красавицей так не получится. Подаюсь к ней, сжимаю острую коленку через ткань платья. Пытаюсь придумать, как успокоить. А вместе с этим ищу причину, почему так задевают её слёзы.

— Вы все тут изверги. Так нельзя, — продолжает всхлипывать, подтягивает к себе ноги. Сбрасывает мою руку намеренно. — Нельзя. А вы… А я… Я не хотела плакать, но…

— Ладно, тебе. Не ты первая.

— А я ни первой, ни какой быть не хочу. Я домой хо-о-очу.

Морщусь от её рыданий, не знаю, что сделать. Забросить девчонку на плечо и сбежать, лишь бы она успокоилась? Хороша перспектива, ничего не скажешь. Меня первого и грохнут, не успею даже осознать.

Я не выдерживаю, притягиваю девчонку к себе. А та с радостью пачкает слезами мой пиджак. Супер. Сейчас врач зайдёт, а здесь картина маслом. Потом объясняй.

Красавица только сильнее жмётся, кажется совсем хрупкой и беззащитной. Мышцы сводит желанием помочь ей, а умом понимаю, что это не лучший вариант. Дина внезапно обнимает меня, запуская ладони под пиджак. И что с ней сделать?

— Красавица, — зову мягко, двумя пальцами давлю на её подбородок. Рассматриваю лицо, тяжело вздыхаю. — Ты так крупно попала.

— Что?

— Думаешь, я не чувствую, как ты мой телефон достать пытаешься? Попала, сейчас огребать будешь. Я очень не люблю, когда мной пытаются манипулировать.

— Упс?

Дина невинно хлопает глазками, забывает, что секунду назад билась в истерике. Актриса. А я повёлся как пацан. Расклеился, пытался утешить её. Дурак.

Сжимаю хрупкое запястье, девчонка ойкает от неожиданности. Кожа у неё мягкая, нежная, но совсем не это интересует. Забираю у красавицы свой телефон, прячу во внутренней карман пиджака. Поднимаюсь, нависая над девчонкой.

— И что ты теперь сделаешь? — с вызовом смотрит, невозможная девочка. — Будешь воспитывать? А я закричу! Весь персонал сбежится, подумают, что я умираю. Сам будешь объяснять что здесь со мной делал. Обесчестил бедную девушку, а теперь привёз на осмотр. Вот что я всем скажу.

— Думаешь, после этого Мамедов тебя по головке погладит?

— Мне всё равно влетит, так хоть сразу за всё.

Красавица поднимается с кушетки, меряет комнату быстрыми шагами. У меня голова трещит от неё. Громкая, активная, с одного настроения на другое прыгает.

У меня внутри борется раздражение с интересом. Сплетаются в опасный коктейль, потому что Дина не должна меня волновать. Жалко, дурную, но лезть не стоит. Нет вариантов, как её безопасно выдернуть. Даже если сегодня увезу её, завтра снова украдут. И толку от этого? Только себя подставлю ради незнакомой девушки.

— Я тебе уже дал совет, Дина. Поласковей будь.

— Знаешь, куда этот совет засунь? Вот куда подумал, туда и засунь!

— Дина.

— Нет! Хоть ударь меня, но я не успокоюсь. Поласковей, конечно. Будто это тебя похитили. Тоже бы так себя вёл, да? Улыбался и тихо ждал, что с тобой сделают?

— Нет. Я бы свернул шеи тем, кто рискнул такое провернуть.

Я приближаюсь к девушке, считываю её реакцию. Замирает, распахивает глаза. Чувствует, что я ни капли не хороший парень. Ни в её истории, ни в чьей-то ещё.

Это правильно. Бойся меня, красавица, лучше бойся. Чем больше страха в её изумрудных глазах, тем меньше хочется на неё смотреть. Неприятно, ножом по кости царапает.

— Но я могу такое сделать, Дильнара. Потому что у меня есть и сила, и власть, и нужные знакомства. У тебя ничего нет. Поэтому будь милой, используй свою женскую хитрость. Поулыбайся Юнусу, пообещай, что станешь хорошей невестой. А потом смотри, как можно сбегать, не привлекая внимания.

— Зачем ты мне это говоришь?

Отступает от меня по кругу, а я по её следам преследую. Себе объяснить не могу, почему такой глупостью занимаюсь. Но хочется. Жжет внутри, подгоняет, пока есть время. Все грани характера девичьего увидеть, прочувствовать. Разобраться, какая

— С невинностью ты хорошо придумала, Дин, но не вовремя. Нужно было при гостях. Позор и скандал, но тебя бы сослали. А так проверят и обратно отвезут. Умнее будь, тогда сможешь выбраться. Я не пытаюсь тебя подставить. Считай, единственная помощь, которую ты сегодня сможешь получить. Воспользуйся с умом.

— А если я не врала про девственность? Вдруг с каждым встречным…

— С каждым встречным? — делаю шаг через комнату, наперерез девчонке. Она упирается в стену, и я тоже. Ладони вдавливаю рядом с её лицом, наклоняюсь. — Настолько распутная, Дин?

— А если да? Что тогда?

Рассматриваю её, облизываю пересохшие губы, и Дина повторяет мой жест. Хороша. Нельзя на чужую невесту смотреть, особенно такую. Но слишком уж цепляет. И характером, и тем, как не сдается.

Мамедов её сломать хочет, но не так с такими дикими нужно. Таких, как Дина, рассматривать нужно. Изучать. У неё столько внутри сидит, что цепляет крючком.

На глупости толкает.