Мент? И где он таких слов умудрился набраться?
Я зло сбрасываю вызов от Вити. Я не буду с ним говорить. У него есть геолокация. Пусть приезжает за Назаром. Большего от меня не дождётся.
И мне бы связаться с кем-то, чтобы меня тоже забрали. Я больше не уверена в том, что смогу нормально вести машину.
Система полностью уничтожена. Миссия выполнена.
А потом… Случается перезагрузка.
Будто умелый программист спас от самоуничтожения.
Загораюсь от неожиданной мысли.
– Назар, – зову мальчика. – А дай-ка мне своё свидетельство о рождении.
– А вам зачем?
Назар мгновенно прищуривается. Прижимает к себе портфель как главное сокровище.
– Посмотреть хочу, – я абсолютно честна.
Посмотреть. Кто там записан в графе родителей. Я знаю его мать? Мы виделись? Были в одной компании после всего?
Это гложет едва ли не сильнее самой измены.
Нет, измена это больно. Мне будто мозги взорвало бомбами предательства. В себя прийти не могу до сих пор.
Просто там боль перманентная, вибрирует, импульсы по телу отправляет.
А вот то столько лет за моей спиной смеялись, шушукались, и никто не сказал ни слова… Это подрывает почву под ногами.
Кому я тогда вообще доверять могу?
Как после такого?
– Это важный документ, – авторитетно заявляет Назар. – Очень важный.
– Но не секретный ведь.
– Нет. Да. Хорошо. Только… Вы его не порвите, хорошо?
Смотрит на меня серьёзно и с лёгким волнением. Я медленно киваю. Никак не могу понять этого мальчика.
Играет разные роли. Лжёт легко и не задумываясь. Сообразительный и ответственный.
И это всё вызывает неприятные ощущения внутри. Сильное отторжение, заставляя быть постоянно начеку. Что он ещё выбросит. Что придумает.
Назар с опаской протягивает мне свою папку. Следит внимательно, словно я сейчас порву всё, что там есть.
А что там, кстати?
Быстро перелистываю, цепляясь лишь за заголовки. Прописка. Копия оценок за первой семестр. Несколько грамот. Всё, что только можно представить.
В одном файлике – тонкая медицинская карточка.
Свидетельство. Ох.
Первым делом мозг цепляется за дату. Подсчитываю. Назар родился в марте, ему только семь исполнилось недавно.
А девять месяцев…
Это всё равно после того, как мы с Витей начали встречаться. Но до того, как я уехала. Зачем мужу врать?
– Ты родился раньше срока? – стреляю в воздух.
– Ага, – кивает мальчик. – Мама сказала, мелким был.
Мама, папа…
Прочерк.
Моё сердце замирает, а после начинает выстукивать в сумасшедшем ритме. Невыносимой пульсацией реагирует на прочерк в графе «отец».
Витя не записан. Почему?
Это лишено смысла. Я бы за восемь лет нашла время, чтобы записать отца своего ребёнка. Это ведь не так сложно, даже если не в браке.
Пару справок, и всё готово.
Он так перестраховывался? Пытался скрыть наличие внебрачного сына? А потом притащил на мой день рождения?
Что-то не сходится.
Но я не могу понять, что именно. Мешает нарастающая пульсация в затылке. Чудо, что я ещё держусь.
Хочется просто сползти вниз и перевести дыхание. Прикрыть глаза, даже вечерний свет очень режет.
– Вы посмотрели? – настороженно уточняет Назар. – Могу я…
– Ещё минуту.
Что я ещё не глянула? Дата рождения. Фамилия, кстати, не Доронина у мальчика. Матери.
Соображать всё сильнее. Я ощущаю себя так, словно меня по голове чем-то огрели. Сотрясение, не меньше. Сознание разлетается, а стоять всё сложнее.
Мать, да.
Ларион Маргарита. В первую секунду не узнаю это имя. Хотя ощущение, что слышала. А потом…
Я вспоминаю. Фрагментами. Не моя близкая подруга, но мы когда-то были в общей компании. Мимоходом знакомы. Даже лицо не сразу могу вспомнить. Блондинка? Брюнетка?
Безликая знакомая, с которой перекинулись парой фраз вечность назад.
Но потом… Вытягиваю всё, что можно. Напрягаю разум, как бы сложно ни было.
Маргарита эта – её привёл Лёня. Лучший друг Вити. Она была его сестрой. Ну, и есть. Точно.
Меня привела подруга, её – брат. Только Маргарита сильно не задержалась. Но это пустяки. Мелочь.
Важно другое – она сестра Лёни! Сестра. Там не спрячешь ребёнка и не утаишь. Мужчина должен был знать о Назаре и его отце.
И тогда бы ещё во время беременности отправился бы к другу. Даже после родов. Когда Назар стал маленькой копией Доронина.
Тут возможностей – миллион.
И я знаю Лёню. Он вспыльчивый и жёсткий в вопросах семьи. Он бы сразу выяснил отношения с Витей.
Поэтому… Все слова мужа не имеют значения. Нет ни малейшего повода верить в его ложь.
Поэтому он не хотел показывать свидетельство. Прочерк это мелочь. Я бы вспомнила фамилию, и тогда никакие лживые доводы Вити не сработали бы.
– Держи, – дрожащими пальцами возвращаю документ. Присаживаюсь на капот.
– А какой у вас пароль? – внезапно спрашивает Назар. – От телефона.
– Зачем тебе?
– Ну, вдруг вам совсем плохо станет? Тогда надо звонить в скорую! А у меня мобилки нет своей. Я, эм, потерял.
– Не станет.
Я держусь. Из последних сил держусь. Нужно дождаться, когда отец приедет. Мой.
И с Назаром что-то решится.
И просто…
Просто хочу спрятаться под одеялом, не видеть никого несколько дней. А после возродиться из пепла и дальше жить. По-другому. Решать что-то.
– Как вы тут оказались? – по нервам бьёт голос Вити. – Поль.
Муж оказывается рядом. Я пытаюсь оттолкнуть, но мужчина сильнее. А у меня мышцы вялые, как и сознание.
– Забирай своего сына и уезжай, – фыркаю, отбиваясь-таки.
– И куда ты в таком состоянии? Ты пила? Ты где-то напилась и за руль села?!
– Нет. У меня просто голова раскалывается. Но это больше не твоя забота. Езжай куда хочешь.
– Поедем домой. Мы. Все вместе. В таком состоянии я тебя не оставлю. И это не обсуждается. Ты не в том положении, чтобы сейчас спорить.
Глава 6
– Тссс.
До меня доносится тихое шипение, вырывая из пучины сна. Я медленно прихожу в себя, но глаза не открываю.
Сознание немного ватное, а в черепушке – покалывает слегка. Остаточное явление после пережитой мигрени.
Я не могла представить, что когда-то так сильно накроет! Обычно это были обычные головные боли. Небольшая мигрень или реакция на магнитные бури. Такое что-то.
Но чтобы в отключке проваляться – это что-то новенькое. И не очень приятное.
– Не шуми, – я слышу строгий голосок Сони. – Мама спит, её нельзя будить.
– Я не бужу, – обиженно тянет Алиса. – Я помочь хочу!
Я чувствую, как на лоб падает влажная ткань. Холодный компресс? И очень мокрый. Капли тут же стекают по лицу, заливая.
– Так надо? – уточняет младшая.
– Ага. Я видела, как бабушка так делала. Сейчас мама выздоровеет, вот увидишь. Я ещё духами побрызгала, чтобы точно помогло.
Я сдерживаю улыбку. Позволяю малышкам проявить себя, хотя меня тянет улыбаться.
Мои хорошенькие девочки. Заботливые и внимательные. От их помощи – сразу лучше становится. Окончательно уходит плохое самочувствие.
Последние дни как в тумане. Я даже не уверена, сколько на самом деле вот так провалялась. Может, вообще пару часов.
Лишь помню, как спорила с мужем. Отбивалась от его попыток вернуть меня домой. А после приехал мой отец, решил всё.
Дорога домой – уже провал.
Сквозь острую боль шептала что-то малышкам, чтобы не волновались обо мне. Кое-как переоделась в пижаму, завалилась спать.
– Так точно надо?
Я почти вижу, как Алиса выпячивает губу и косится на сестру. Матрас рядом прогибается, когда на него забирается старшая дочь.
– Мама говорит – солнце лечит, – авторитетно заявляет Соня. – А мы…
– Солнышки! Да!
Если бы я ещё спала, то точно бы проснулась. Дочери возятся на кровати, стараясь лечь рядом со мной. Шумно переговариваются.
