Контракт для нефтяника (СИ) - Дале Ари

Босс толкает дверь справа и щелкает выключателем внутри комнаты.

— Твоя спальня, располагайся! — он отходит в сторону, уступая мне место, чтобы войти.

Несколько секунд мучаюсь в нерешительности, прежде чем подхожу к дверному проему и там же замираю.

Передо мной открывается просторная спальня с бежевыми стенами, коричневыми шторами, закрывающими окно, расположенному сбоку от кровати, и огромный шкаф-купе на противоположной стороне. Из-за зеркал на дверцах комната будто увеличивается в размерах.

— Скоро бал, — сурово произносит босс. Вздрагиваю, но не оборачиваюсь. — На нем тебе нужно будет идеально сыграть роль моей невесты. Потом поедем заграницу и тайно поженимся, чтобы у моих братьев и, не дай бог, у невестки, не возникло вопросов.

Ощущаю его присутствие каждой клеточкой тела. Такое чувство, словно босс касается кожи не взглядом, а кончиками пальцев.

— Отдыхай, — хрипло говорит он. — Увидимся завтра, — подталкивает меня внутрь спальни, я послушно следую его указаниям.

Дверь закрывается

Понимаю, что попала в клетку. Хоть и в золотую.

Глава 10

— Ты как? — сажусь на краешек кровати рядом с мамой и накрываю ладонью ее прохладную руку. Черный рукав моего вязаного платья оттеняет белую, почти прозрачную кожу мамы.

— Я в порядке, — мама переворачивает руку и переплетает наши пальцы.

Розовая шелковая пижама, которую я привезла ей из дома, подчеркивает не только черные, заплетенные в косу, волосы, но и бледность кожи.

Я проснулась рано утром, еще пяти не было. Чемодан, скорее всего, стараниями босса, оказался стоящим у стены возле двери в мою комнату, поэтому у меня получилось почти бесшумно одеться и прокрасться на цыпочках к выходу. Каким-то чудом я не нарвалась на Александра. Что-то мне подсказывает, босс не из любителей спать до обеда. Ведь приходя в офис, я всегда натыкалась на него вовсю работающего.

Мне удалось заехать не только домой и собрать вещи мамы, а еще зайти в магазин — купить фрукты, йогурты, чай, другие мелочи, поэтому неудивительно, что сейчас в палате все сильнее пахнет апельсинами.

— Подтверждаю, — пухлая женщина средних лет с русыми волосами, завязанными в пучок на затылке, и в белой сорочке садится на соседней кровати. — Твоя мама в порядке. Ну или будет, у нас прекрасные врачи.

Улыбаюсь уголками губ, подавляя раздражение — не люблю, когда чужие вмешиваются в беседу, которая их не касается. Особенно это бесит сейчас, ведь состояние мамы беспокоит меня больше всего на свете. Хорошо, что женщина встает с кровати и, волоча за собой ногу, направляется к выходу из палаты. Иначе пару таких посягательств на мое личное пространство, и я бы могла жестко осадить надоедливую особу.

— Оксаночка, — нежного говорит мама, переводя внимание на себя. — Все будет хорошо, — на ее лице совсем нет румянца, хотя в палате достаточно тепло, поэтому я ей не верю.

— Что говорят врачи? — заправляю волосы за ухо, стараясь унять дрожь в руках.

Мне с трудом удается контролировать слезы, которые жгут глаза. Судорожно вздыхаю и протяжно выдыхаю.

Мама с грустью смотрит на меня, прежде чем перевести взгляд на окно.

— Ждут результатов анализов, — произносит едва слышно.

Сильнее сжимаю ее руку, поглаживая тыльную сторону ладони большим пальцем. Грудь будто сковало железной цепью переживаний, вдобавок к этому еще и внутренности скручиваются в тугой узел. Стараюсь размеренно дышать, но получается как-то рвано. Прикрываю глаза и напоминаю себе, что маме нужен покой. Позже, когда окажусь подальше от больницы, смогу вжаться в какой-нибудь угол, обнять колени и позволить эмоциям со слезами вылиться наружу. А пока нужно запереть чувства в себе.

— Мам, — тихо вздыхаю, собираясь с силами, — почему ты не сказала, что плохо себя чувствуешь? — под конец голос срывается, но я надеюсь, что этого не слышно

Она еще какое-то время смотрит в окно, прежде чем перевести печальный взгляд на меня.

— Не думала, что все настолько серьезно, — она пожимает плечами. — У меня же работа, у тебя тоже. Столько проблем, которые нужно решать, я не хотела становиться еще одной.

— Ты — не проблема! — повышаю голос и сразу одергиваю себя. — Мам, это же твое здоровье, — говорю спокойнее.

— Я надеялась, что мое состояние — просто сезонная усталость. Осенью всегда сил меньше, — мама опускает взгляд на наши соединенные руки. — Не хотела, чтобы все легло на твои плечи. Это же было мое решение взять ипотеку, — ее голос дрожит.

Придвигаюсь ближе. Обнимаю маму, кладу голову ей на грудь и закрываю глаза. Ее сердце бьется сильно, ровно. Я бы никогда не догадалась, что оно не функционирует как нужно. Мама обнимает меня в ответ. Гладит по спине, пытаясь передать силу и уверенность, которой у нее самой недостаточно.

— Я уже решила все финансовые вопросы, не переживай, — шепчу.

Зажмуриваюсь сильнее, сдерживая резко подступившие слезы.

Мама замирает.

— Что? Как? — она едва ощутимо надавливает мне на плечи, пытаясь отодвинуть от себя.

Скрип двери прерывает наш разговор. Открываю глаза и вижу мамину соседку.

— Ну что за милота? — женщина, с трудом, идет к своей кровати. Ее лицо искажает широкая улыбка.

Скорее всего, женщина не имела в виду ничего плохого, и ее слова — вовсе не сарказм. Но почему-то не могу избавиться от гнева, рождающегося в груди.

Сажусь ровно, тру лицо руками, после чего смотрю на маму.

— Сегодня тебя переведут в другую палату, — мягко улыбаюсь, но, видимо, получается выдавить из себя что-то больше напоминающее кислую ухмылку.

— Какую? Зачем? — мама сужает глаза, начинает возиться в кровати, стараясь сесть ровно.

Я тут же спохватываюсь. Складываю подушки друг на друга за ее спиной, помогая ей устроиться удобнее. Только после того, как она опирается на мягкую опору, успокаиваюсь. Заглядываю маме в глаза и сразу понимаю — зря! Переплетаю похолодевшие пальцы и зажимаю их между бедер, предвкушая, что теперь будет.

— Оксана, откуда у тебя деньги? — голос мамы звучит тихо, но полон силы. Именно таким тоном она разговаривала со мной в школе, когда хотела выпытать причину ссоры с одноклассниками.

Опускаю взгляд на сцепленные руки. Кусаю губу, зная, что не смогу соврать. Но, что мама подумает, когда я скажу ей правду? Если заглянуть в самую суть, то я продала себя за приличную сумму.

Делаю глубокий вдох, прежде чем снова посмотреть на маму.

— Давай позже поговорим, — кошусь на ее соседку, которая без спроса взяла апельсин с маминой тумбочки и начала его чистить. — Сейчас главное, разобраться с твоим сердцем.

Мама хмурит брови у переносицы, и я понимаю — не собирается отступать. Кожа будто стягивается, когда она открывает рот, вот только произнести ничего не успевает, потому что раздается скрип двери.

Уже поворачиваюсь, чтобы посмотреть, кто пришел, но замираю, когда слышу:

— Оксана, ты забыла ключи!

Глава 11

“Соседка” тут же оглядывается, и до меня доносится восхищенный вздох! Краем глаза замечаю, как мама подбирается. Ноги становятся ватными, пальцы холодеют. Я едва могу вдохнуть. Воздух будто застревает в горле и не хочет проталкиваться внутрь.

— Оксана? — мама сжимает мою руку.

В тело словно возвращается жизнь. По венам проносится адреналин, сердце начинает колотиться с невероятной скоростью. Вскакиваю с кровати.

Разворачиваюсь, встречаясь с бесстрастными глазами будущего мужа. Он стоит в дверях в черном свитере, кожаной куртке, джинса и с, как обычно, завязанными в хвост волосами. Одна его рука вытянута перед собой, а на указательном пальце болтается незнакомая связка ключей.

Уголок губ Александра поднимается, когда он, видимо, замечает растерянность, отразившуюся на моем лице. Вот только буквально через секунду ее смывает злость. Сжимаю кулаки, делаю шаг от кровати мамы и замираю.

Вместо того, чтобы дождаться, пока я подойду к нему, лишь бы вытолкать в коридор, Александр двигается в мою сторону. Неспеша, уверенно, широкими шагами он приближается ко мне, а потом… обходит.