Измена. Ты меня (не) забудешь (СИ) - "Tommy Glub"

Подруга, молча кивнув, направляется в зал, чтобы помочь Тёмке снять кофту. Он слегка протестует, вертит головой и дёргает плечиками, но Таня быстро справляется, аккуратно потянув ткань через голову. Тем временем я поворачиваю в ванную, чувствуя, как накатывает очередной приступ тошноты. Едва закрываю за собой дверь, как меня снова выворачивает.

Я держалась изо всех сил этот час перед Ромой, стараясь выглядеть спокойно, не подавать виду, что мне плохо. Скажи я ему, что беременна от него снова… Ничего хорошего из этого не вышло бы. Зная его теперешнее состояние, он бы скорее насмехался или, что хуже, начал бы обвинять меня в том, что я нагуляла ребёнка. Роман всегда был человеком, которому сложно доверять окружающим, особенно тем, кого он считал ненадёжными или опасными. С людьми, которым он не верит, он всегда закрыт и холоден.

Я до сих пор не понимаю, кто и как смог убедить его, что я ему изменяю с бренд-шефом. Но теперь, когда он это решил, переубедить его невозможно. Я знаю Рому достаточно хорошо, чтобы быть уверенной: он не отступит. Для него это уже не просто ссора. Да и для меня тоже. А значит, это конец. Мы действительно разводимся.

Ополоснув лицо прохладной водой, я несколько минут стою, прижимая ладони к умывальнику, и стараюсь прийти в себя. Выхожу из ванной, когда Таня уже сидит за столом в зале, подставив сыну кружку с компотом.

— Он попросил попить, — говорит она, улыбнувшись. Её мягкий голос и лёгкая забота как-то сразу успокаивают. — Сказал, что не голодный.

— Хорошо, — киваю ей, а затем перевожу взгляд на Тёмку. Он сидит на диване, по-детски важно попивая компот из кружки, которую обхватил обеими руками, и смотрит на большой экран плазмы. Его серьёзный, сосредоточенный вид вызывает у меня тёплую улыбку.

— Мы только поужинали, так что ещё час, и будем спать, — говорю тихо, чтобы не мешать сыну наслаждаться мультфильмом. — Я всего на одну ночь, Тань. Потом сниму квартиру и что-то придумаю.

Таня внимательно смотрит на меня, её взгляд проникающий, полный обеспокоенности, но она ничего не говорит. Вместо этого кивает, принимая мои слова. Я ощущаю, как в груди теплится благодарность за то, что она просто рядом, без лишних вопросов и упрёков.

— Ответишь, что случилось? — подруга подходит к барной стойке и берёт свой бокал с вином, делает глоток. — Тебе не предлагаю, тебе до сих пор херово, я вижу.

— Да, — кивнула. — Я беременна, — вздыхаю. — А ещё мы с Ромой, кажется, разводимся.

— Что? — Таня едва не подавилась вином и в шоке приоткрыла рот, только сглотнув. — Это как? Самый идеальный, любящий и прилежный мужчина будет свободен? — иронично выгнула она бровь.

— Примерно. Не утрируй, — я забираюсь на барный стул и опускаюсь лбом на стойку. — Он обвинил меня в том, что я сплю с Алеком. Хотя… Сам же…

— Сам же — что? — быстро цепляется за мою оговорку подруга.

— Изменил. Вообще, я не уверена. Но, Тань, она так его нахваливала! Когда мы ужинали за городом, позавчера. На террасе стояли эти малолетние тёлки и говорили о самце. Миллионер, филантроп, плейбой — из этой серии, в общем, — на это Танюшка хохотнула. — У неё вылетел телефон, я подобрала и увидела что на фотке он… И ночью он с ней в клубе развлекался. И она не стала отпираться… Я не знаю. Не знаю, как на самом деле, но мне страшно от одной мысли, что он может и правда спать с ней. А потом, — я поднимаю на неё взгляд. — Спал со мной. Меня аж выворачивает от того, что он просто выставил меня дурой, когда я ему это сказала… Тань…

— Да, тяжело. Слушай, может, кто-то спецом вас натравил? Рома — мужик при бабках, вспомни, сколько в девочек в «Pasion» за ним увивались. Не менее, чем за Маратом или Кириллом, хоть и они были не частыми гостями у нас.

— А я тоже… ничего ещё, — откинула волосы назад и нахмурилась. — И у меня, в своё время, был поклонником не один Рома. Если он хочет, — я сжала ладони в кулаки, — получит развод. Раз он не хочет ничего выяснять, слушать и хочет избавиться от меня… Он это получит.

Внезапно звонит телефон и я быстро отвечаю, даже не глянув. А зря. И зачем он мне сейчас звонит? Неужели, нельзя дать мне немного времени выдохнуть и подумать, как быть дальше? Или не хочет, чтобы я расслабилась? Так это же только ему на руку…

— Ты уехала… — вздох. — И даже не… — выдох. — Не дослушала. Знай… — вздох. — Я ненавижу тебя за это…

— Иди спать, Ром. Ты пьян.

— Пойду. Конечно, пойду. Это тебе всю ночь… — вздох. — Будет не до сна, теперь тебе… Никто мешать не будет. Завтра, будь добра… — выдох. — Явись в офис. Нужно подписать ещё документы. И решить с сыном…

— Хорошо, — спорить бесполезно. Он пьян и я впервые слышу вот такой голос, такую степень опьянения. Сердце пропускает удар и я сжимаю кулаки, сдерживая самую ясную и, на первый взгляд, трезвую мысль.

Нельзя, Вероника. Тебе нельзя переживать за него и ехать ночью. Нельзя!

Едва сын и Таня засыпают, тишина наполняет квартиру, а я, словно на автомате, беру ключи и спускаюсь к машине. Лёгкий скрип дверей подъезда, гулкое эхо шагов по пустой парковке, и вот я уже сажусь за руль. Холодная кожа руля приятно обжигает ладони, и я даю себе минуту — закрываю глаза, глубоко дышу, пытаясь найти в себе силы остановиться, не делать этого. Но пальцы будто действуют сами по себе, вставляя ключ в зажигание, проворачивая его. Двигатель оживает, ровно гудит, и едва я нажимаю на газ, резкий рывок с места приносит прилив адреналина.

Ночной город пустынен. Только редкие огни фонарей скользят по лобовому стеклу, а в приоткрытые окна врывается прохладный воздух. Его запах бодрит, обостряет чувства. Я добавляю скорость, чувствуя, как ноги нажимают на педали с уверенностью, а на сердце становится чуть легче. Городские улицы несутся навстречу, и я словно теряюсь в этом движении. Стрелка спидометра медленно переваливает за сто километров в час. Слегка замираю, чувствуя знакомую смесь волнения и эйфории, но едва цифра доходит до ста десяти, скидываю скорость.

Это слишком. Всё слишком. Я прекрасно понимаю, что с моим состоянием — ватой и туманом в голове, лёгкой тошнотой — такие гонки недопустимы. Прекращаю эту игру с самой собой и направляюсь туда, где всё ещё находится мой дом.

Едва останавливаюсь на привычном месте, выхожу из машины. Высокая подвеска чуть качается, когда я захлопываю дверь. Поднимаюсь по знакомому подъезду, ключи в руке дрожат, но я уверенно открываю дверь.

Не верится, что я смогу жить где-то ещё. В этой квартире всё кажется таким привычным — изысканный интерьер, запах дорогих материалов, смешанный с моим и Роминым. А еще мы столько лет строили наш дом за городом, вкладывали мечты, силу, энергию. Я пыталась привыкнуть к мысли, что эта квартира останется в прошлом. Но я слишком привыкла…

Эта роскошь, удобное расположение в центре, сама возможность чувствовать себя королевой — всё это было частью меня. А ещё… Муж. Шикарный, заботливый, внимательный. Он обожал меня, сдувал пылинки с моего плеча, создавал этот идеальный образ. А потом… врал. Его ложь теперь обжигает больнее, чем эти воспоминания.

Прижимаюсь лопатками к холодному зеркалу лифта, ощущая, как его ледяная поверхность пробирает до мурашек. Закрываю глаза, пытаясь хоть немного успокоить сердце, которое предательски бьётся в бешеном ритме. Зачем я это делаю? Почему решила вернуться сюда, когда каждое мгновение рядом с ним приносит только боль? Ответа нет. Есть лишь слабая надежда — убедиться, что он один, что это всё ложь, что я смогу разобраться, что произошло на самом деле.

Ключи сжимаются в ладони так сильно, что металлические зубцы врезаются в кожу. Едва лифт замирает, как двери открываются, и я практически вылетаю наружу.

Дверь квартиры не заперта. Взгляд замирает на ней, и сердце вновь предательски стучит. Почему? Это так странно, что в голове начинают роиться тревожные мысли.

Внутри — тишина. Только лёгкие звуки, словно кто-то осторожно шевелится. Я иду по коридору почти бесшумно, каждый шаг отдается гулким эхом в моей груди. Свет из просторной гостиной слегка освещает путь. Достигнув края, замираю, облокотившись на стену.