Пора взрослеть, девочка (СИ) - Коэн Даша

— Добрый день, — улыбнулась я парню, на бейджике которого каждому сообщалось, что он Юрий.

— Добрый, — улыбнулся он мне, — вы, наверное, вошли не в ту дверь?

— Отнюдь, — пождала я плечами и перехватила подмышкой поудобнее свой ридикюль, который еще вчера урвала в антикварном магазине: матерчатый, потрепанный жизнью и молью, а еще также уставший от всего этого концерта, как и я. — Столик на Хана. Возможно, меня уже ждут.

— Ах, в таком случае прошу прощения, — склонился в извиняющемся поклоне парень и дал знак следовать за ним, пока мы не добрались до столика у окна и с видом на величественное здание Министерства иностранных дел.

Нет, ну вау, конечно, да только вид самого Макса Хана при моем приближении был куда как более захватывающим. Ибо парень форменно потерял челюсть и округлил глаза до такой степени, что я побоялась за то, что они просто вывалятся из орбит.

— Привет, — кивнула я ему, шлепнула на стол свой позорный ридикюль и уселась напротив, полностью довольная произведенным фурором.

Вот только счастье мое длилось недолго, потому что чертов Кощей снова принялся играть не по правилам. Эх, береги шары, парниша, я тоже еще тот тертый калач…

— Вау, Ветрова, вот это да! — экзальтированно приложил ладони к груди Хан и закусил нижнюю губу, взирая на меня так, словно бы перед ним сидела по меньшей мере богиня красоты, а не унылая зубрилка. — Неужели это все для меня? Я сражен наповал!

Но на этом представление не закончилось. Высунув язык на бок и закатив глаза, парень сунул кулак под свою стильную футболку-поло со стороны сердца и изобразил, как оно оголтело бьется для меня одной.

— Видишь? — прищурился он на один глаз.

Я же только фыркнула, сложила руки на груди и отвернулась, пока Хан продолжал отжигать. Схватил салфетку и, дурашливо закусив язык, принялся что-то из нее крутить, пыхтя и улыбаясь так, словно бы у него был какой-то страшный психиатрический диагноз.

— Готово! — наконец-то закончил он свою поделку, сунув мне под нос бумажное кольцо. — Дашка, вот те крест — это любовная любовь с первого взгляда и до гробовой доски. Не томи же, скажи, ты выйдешь за меня замуж?

И уставился на меня так выжидательно, будто бы не дурака валял, а на полном серьезе делал предложение руки и сердца. Шут гороховый.

— Я сейчас сознание от счастья потеряю, — процедила я равнодушно и отпила воды из бокала.

— Да или нет? — гнул он свою линию, я же только удивленно подняла брови, решаясь сказать чистую правду.

— Конечно, да! Не дай бог, у тебя от первого в жизни отказа случится апоплексический удар. Загремишь в дурку. Папа от греха подальше вычеркнет тебя из своей жизни и завещания. Ну и апогей всему — смирительная рубашка и мягкая комната. Катастрофа, а у тебя же еще столько баб не трахано.

— Как грубо, Даша, — скривился Макс, а потом весело рассмеялся, — градус моей любви зашкалил еще сильнее. Обожаю плохих девчонок.

Правда с колкой шпилькой в ответ пришлось повременить, так как к нашему столику подошел официант, но не с меню и винной картой, а уже с готовыми блюдами и бутылкой дорогого шампанского. Выгрузил все добро перед нами с серебряной тележечки, улыбнулся нам и зажег свечи на столе, добавляя неуместной романтики в эту глупое лже-свидание.

— Прости, любовь моя, за самоуправство. Я решил, что ты будешь не в силах самостоятельно сделать заказ, очарованно глазея на меня и влюбляясь с каждой минутой все сильнее и сильнее.

— Слушай, тебя мама в детстве не роняла? — хохотнула я.

— То неведомо… — пожал он плечами и поднял бокал с шипящим напитком. — Ну что, выпьем за нас?

— И за спецназ, — меня аж перекосило, так взбесила вот эта показушная самоуверенность и дерзость. Он что думает, любая, как и Коза, мечтает заслужить или на худой конец вымолить его благосклонность?

Да я в гробу этого Хана видала со всеми его бумажными кольцами!

— Так, я понял! — отодвинул фужер в сторону парень и поднялся со своего стула.

— Что? — нахмурилась я.

— Пойдем?

— Куда?

— Надо.

— Тебе надо ты и иди, — возмущенно фыркнула я.

— Какая страсть, какая экспрессия, — как-то слишком хищно улыбнулся Хан и схватил мою ладонь со стола, дергая на себя и переплетая наши пальцы. И не вырвешься. Да и мы были не в какой-то там среднестатистической забегаловке, а в ресторане с двумя мишленовскими звездами. Ладно прийти сюда в образе Кати Пушкаревой, но устраивать сцены — это уже слишком.

Пришлось встать и позволить себя потащить куда-то прочь из зала.

— Куда мы? — обеспокоенно закрутила я головой по сторонам, замечая направленные на нас взгляды многочисленных посетителей заведения. Тут чинно поедали свои салаты сплошь шикарные женщины в вечерних нарядах, увешанные драгоценностями, и почти все они сворачивали шеи, смотря на Макса Хана с неприкрытым восхищением в глазах и голодом. А еще недоумением, что такой, как он делает рядом с такой, как я.

Ну а чего греха таить? Этот персонаж реально был как с картинки модного журнала — девичья мечта, постер которого вешают на стенку. Высокий, подтянутый, спортивный, но не перекачанный. Смазлив, но не до приторности, а только чтобы разбавить шкалящую брутальность. Темноволосый, с недельной щетиной на скуластом лице, и с непоколебимой верой в голубых, как небо глазах, что он царь, просто царь…

— Макс, куда мы? — повторила я еще раз, дергая того за руку.

— Я еще не определился до конца.

— Что?

— У меня два варианта. Первый — сразу в ЗАГС, чтобы там приплатить кому надо и поженить нас в кратчайшие сроки. И второй — затащить тебя в укромное место и поцеловать так, чтобы все сомнения насчет меня из твоей очаровательной головки выветрились, и ты наконец-то мне сказала долгожданное «да».

— Ты больной, — охнула я, но тут же заткнулась, потому что Хан втолкнул меня в первую попавшуюся на пути уборную и закрыл за нами дверь.

А затем буквально зашвырнул меня на столешницу, задирая уродливую юбку до колен, разводя мои ноги в стороны и вольготно устраиваясь между ними. Дальше ошпарил мои рецепторы терпким ароматом своего парфюма, туманя голову и вышибая внутреннюю решимость протестовать до победного и быть смелой. И вот тут я даже не успела до конца понять, куда именно мы несемся на бешенной скорости. Лишь коротко пискнула:

— Даже не думай! — отшатываясь от Хана, как от чумного, но и он, очевидно, не собирался тормозить в своем сумасшествии.

— Зря сталась с этим маскарадом, Дашенька. Я прошлый раз все рассмотрел.

— Да пошел ты, — огрызнулась я, пытаясь высвободиться, но этот тип был в раза два больше меня.

— Жаль не попробовал…

— Чего?

— Ничего, сейчас все наверстаю…

— Нет!

— О, да…

И прихватил меня одной рукой за волосы, второй за шею, резко дергая на себя. А в следующее мгновение запечатал мне рот поцелуем. Жестко. Решительно. И по-взрослому.

Я замычала и задергалась в его руках, но в ответ получила только ощутимый укус за нижнюю губу. Охнула от легкой боли, но в тот же момент задохнулась, потому что Хан воспользовался моим промахом и тут же ворвался в меня своим языком, форменно насилуя мой рот и заставляя чувствовать то, что мне чувствовать совсем не хотелось.

Одна рука с шеи опустилась на грудь сквозь допотопную жилетку и рубашку ощупывая все, что можно и нельзя. Чуть сжала. А затем уверенно легла на ягодицы, резко прижимая меня к горячему мужскому телу. И все это Макс делал, не переставая накачивать меня своим вкусом, толкаясь языком все глубже, ритмичнее и бессовестнее.

А мне и не вывернуться, потому что он слишком жестко удерживал за волосы. И да, это было откровенное, ничем не прикрытое насилие, но у меня от него напрочь снесло башню. Тело прошила раскаленная добела судорога, грудь перехватило тисками, выкачивая из легких весь кислород и заполняя их непонятной мне субстанцией, которая проникала в кровь и поджигала ее, доводя до кипения.

— Пусти, — через силу рванулась я прочь, когда низ живота затопило бурлящей лавой.