Я уже не знаю, кто для меня Кэл.
Но эта мысль заставляет меня сесть.
Потому что я понимаю… я знаю.
Он тот, кто носит мои закуски в сумке. Тот, кто любит быть незаметным игроком команды. Тот, кто влюбился в девочку в семь лет, когда она залезла на дерево. Тот, кто поднимает маленького ребёнка, чтобы он почувствовал себя высоким. Тот, кто внимательно слушает скучающую старушку, рассказывающую историю про кузена своей подруги. Тот, кто сделает всё, чтобы залечить рану. Он — мой человек. Он создан быть моим человеком.
И он не сломан. Он не «половина». Я не могу смириться с тем, что он думает иначе; это так неправильно.
Я должна сказать ему. К чёрту быть «ответственной» и не хотеть давить на него. Он же сам толкает людей на работе! Конечно, он оценит, если кто-то толкнёт его в нужный момент.
Я сбрасываю одеяло и хватаю ближайшие джинсы. Мчусь вниз по лестнице и распахиваю дверь, готовая рвануть к Кэлу и сказать: «Хватит бояться».
Но стоит мне выйти, а он уже передо мной.
— Что ты здесь делаешь?
— Я, эм… — Он краснеет и протягивает букет. Но это не обычный букет.
— Это…?
— Букет из сыра, — говорит он. Я присматриваюсь: салями свернута как розы, кусочки сыра — как тюльпаны, веточки розмарина вместо зелени. Чёртовски сырный букет. — Ну, — продолжает он, а я уставилась, — сыр и мясная нарезка, потому что из них получаются красивые «поддельные» цветы. Я увидел это на Pinterest, когда искал подарок для того, кто любит сыр, и…
— Ты сделал это?
— Ну да.
— Для меня?
— Нет, я думал, что утром в семь пойду в Harris Teeter и сделаю букет для одной из твоих сестёр. Думаешь, у меня есть шанс?
Я слегка бью его по плечу, и он улыбается.
— Ты утром первым делом пошёл в Harris Teeter за сыром, чтобы сделать что-то с Pinterest? — уточняю я.
— Ну да, хороший сырный магазин открывается только в одиннадцать.
— Козий. Овечий. Корова?
— Ага.
Я бережно подношу букет к себе, не могу отвести взгляд от этой очаровательной сырной композиции.
— Я был таким идиотом в тот вечер, — вздыхает он, и я удивлённо смотрю на него. — Я боюсь. И не знаю, как это делать. Но я не могу позволить себе потерять тебя из-за этого.
Каждый раз, когда я смотрю на тебя… я снова могу дышать.
Я открываю рот от изумления.
— Ес-если… — запинается он. — Если я совсем неправ и… — Он тянется, чтобы забрать букет обратно.
— Ни за что, — говорю, прижимая его к себе. — Не могу поверить, что ты сделал это для меня.
— Да это пустяк…
— Нет, это большое дело, — говорю я решительно. — И на самом деле я собиралась прийти сюда, чтобы сказать тебе, что ты не «половина». Наоборот, наблюдать за тобой заставило меня понять… Если твоё сердце разбивается от такой любви, в промежутке появляется ещё больше места. Ты расширился. Всё это чувство остаётся с тобой, и это только делает тебя больше. Носок без пары — всё ещё носок. Ты можешь найти ему пару.
Его взгляд на мне — будто я самая красивая вещь, которую он когда-либо видел, но я уже замечаю игривый изгиб его улыбки.
— Твой романтический жест — это назвать меня носком?
— Кэл! — фыркаю я, пытаясь не лопнуть от смеха. — Давай! Я ведь не высмеивала твой сырный букет, который они могли бы использовать как «реальность против Pinterest»!
Его смех звучит так, что мне хочется раствориться. Если этот человек не целый, то никто на Земле не может быть целым.
Но прежде чем я успеваю расхохотаться вместе с ним, он поднимает меня и целует. И, как всегда с Кэлом, это полностью поглощает меня. Его руки держат меня так, что я на полметра в воздухе, но без страха падения. Он целует так, будто я — человек, который помог ему снова дышать.
Когда всё кончается, он ставит меня на землю, я ошеломлена. Я словно персонаж мультфильма со звёздами над головой.
— Знаешь, мне кажется, идея «двенадцати дней Рождества» мне нравится, — говорит он.
— Наверное, мне нужна будет помощь, чтобы пройти через это.
— Мы ведь через три дня обратно в Нью-Йорке?
— Да, я уже забронировал столик на следующую неделю в том Kit Roth ресторане, который хотел тебе показать.
— Ты был так уверен, что я скажу «да» твоему сырному букету?
Он аккуратно задвигает мне волосы за ухо.
— Я подумал, раз у нас два праздника про чудеса, то и мне должно достаться одно тоже.
Благодарности
Писать благодарности к такой короткой истории кажется слишком изысканным, но рождественские романы — это ведь именно про изысканность! Я постараюсь быть краткой, обещаю.
Лорен Плюд — огромное спасибо, что восприняла меня всерьёз, когда я упорно настаивала на том, что праздничная коллекция должна включать еврейскую историю. И мне нравится твоя смелость — ты дала мне её в обмен на то, что я сделала историю с популярными приёмами! Все победили! Линдси Фейбер, надеюсь, эта книга наполнена всем тем «маслом», которое тебе нужно. Спасибо за всё, что ты делаешь, чтобы я могла быть лучшей версией себя. Спасибо Венди Шерман за то, что знала меня настолько хорошо, чтобы понять, как я буду радостно взволнована возможностью написать эту историю. Спасибо Биллу Сиверу за то, что снова оказался лучшим редактором. Спасибо Анне Барнс и Кэтрин Кирк за ценные замечания — первое при внимательной вычитке, второе при холодном чтении! Спасибо Миранде Гарднер, что сопровождала этот проект!
Огромное спасибо Алексе Мартин (и, видимо, Деррику тоже) за инсайдерскую информацию о НФЛ. Кто меня знает, тот понимает, что я никогда бы не смогла реалистично разбираться в футболе! Но мне повезло, что Алекса не держит это против меня, а вместо этого помогла придумать предысторию Кэла. Если вам нравятся футбольные романы, очень рекомендую серию Playbook от Алексы (говорю с уверенностью, потому что я была её фанатом ещё до того, как заставила её стать моей подругой).
Спасибо Джульет Изон и Элисон Хаммер за то, что вы лучшие ранние читатели (всегда и, надеюсь, навсегда).
Спасибо Мириам Гуццард за то, что настояла на том, чтобы я написала книгу о детях с большой разницей в возрасте в семье. Надеюсь, я достойно отразила твою ситуацию (и твоё имя!), даже если не дала книжной версии братьев Мириам возможности её «мучить». Люблю тебя!
Дэниел, я люблю тебя. Спасибо, что стал почётным чарлстонцем.
В заключение хочу сказать несколько слов о межконфессиональных семьях. Я выросла в такой семье, и мои родители всегда показывали, что разнообразие в семье может быть невероятно красивым. Им повезло, что их родители были из поколения, которому не обязательно было это принимать, но они приняли: моя бабушка, которая была христианкой, сидела со мной на бимах во время моего бат-мицвы, и я всегда считала, что такая любовь, уважение и принятие — лучший подарок, который могла дать мне вся моя семья. Надеюсь, у нас у всех будет мудрость пускать в нашу жизнь людей, отличающихся от нас.
Переведено каналом Книжный шкаф
https://t.me/lilybookcase
Notes
[←1]
(прим. Светильник)
[←2]
(прим. Алые, розовые или белые декоративные растения в горшках)
[←3]
(пер. Счастливого Рождества)
[←4]
(прим. Игра слов: turtledoves)
