И тут вспоминаю, что сказала мне Лена в нашем телефонном разговоре, который состоялся недели две назад.
— То, что она неофициально у нас работает, меня тоже не устраивает. И кстати, какого хрена ты вообще на это пошёл без моего разрешения?
В принципе, я не особо, конечно, парился по этому поводу. Были случаи подобного рода. Именно поэтому я не особо обратил внимание на слова Ленки. Решил, что по приезде уточню у Степана, с какого перепуга он пошёл на это и даже меня не предупредил.
Но в свете последних событий эта причина являлась достаточно веской, чтобы без палева уволить девчонку.
— Раньше это не было проблемой, — хмурится мой управляющий, тыкая меня носом в известный нам обоим очевидный факт.
Я не успеваю даже слово в ответ сказать, как он продолжает.
— Гром, можешь за это не переживать, — Ржавый скрещивает руки на груди, с вызовом смотря на меня. — Её уже через три дня можно будет устраивать официально, что я и собирался сделать, — и на мой вопросительный взгляд тут же разъясняет эти непонятки с трудоустройством. — Она просто на бирже стояла, поэтому, чтобы не потерять пособие, ей нельзя было нигде официально работать. А через три дня она оттуда уходит, так что, сам видишь, этот вопрос снимается сам собой.
Выматериться хочется вслух, но я, сцепив зубы, лишь киваю.
Всё-таки придётся давить на её возраст.
— Через три дня она тоже резко наберёт пару годков, м? — упираю руки в бёдра, давая понять, что не собираюсь отступать.
— Да что ты так зациклился на её возрасте? — вспыхивает моментально Степан. — У нас вроде как не было правила о том, что берём только стариков.
— Негласное, но оно было всегда, — продолжаю упорствовать. И сказанное мной действительно правда. Уж как-то так повелось, что молодняк не принимал. В основном у меня работали те, кому было как минимум двадцать четыре, двадцать пять.
Хотя с чего я тут распинаюсь перед ним, мне не совсем понятно.
