— Кхм...
Ну, разумеется, я его разбудила... Вот ведь чуткий!
Впрочем, уже много времени, солнышко вовсю светит в окно. Мы выспались более чем замечательно и очень легко проснулись.
— Куда торопишься? — интересуется хрипло.
Черт, черт, черт!
— Как ты здесь оказался? — отвечаю вопросом на вопрос. — Ты обещал не спать!
— Обещал, но захотел. Как доктор, ты должна понимать пользу полноценного ночного отдыха.
— Он не может быть полноценным с чужим человеком на диване!
— Ну, то, как ты сладко спала, говорит об обратном. Либо о том, что я не такой и чужой тебе уже.
— Ой, ладно! Я не отдавала себе отчет, а ты... ты воспользовался ситуацией! — тычу в него пальцем.
— Я воспользовался только диваном, а в остальном мной по полной программе пользовалась ты всю ночь: и как подушкой, и как одеялом, и как такой штуковиной, которую покупают специально, чтобы закидывать на нее ногу. Я был у тебя три в одном.
— Нет, я не могу поверить... — бормочу.
Выскакиваю из спальни, бросаюсь в ванную. Лью в лицо водой, чтобы разогнать остатки утреннего удовольствия.
Ведь они до сих пор в моем теле... До сих пор оно помнит его крепкое объятие, его тепло, запах — как будто разогретое на солнце дерево.
Вот же черт!
— Док, а есть мы будем? — этот хищник уже встал и требует добычу.
— Будем, если ты что — то приготовишь! — говорю недовольно. — Сегодня твоя очередь. Можешь даже не стонать, я заметила, что лапал ты меня именно поврежденной рукой. Стало быть, травма не такая серьезная.
Ответом мне служит звук шагов.
— У тебя нет аллергии на яйца, помидоры и сыр? — доносится из кухни.
Фыркаю:
— Нет!
— Отлично. И судя по вчерашнему куриному супу, ты вряд ли вегетарианка.
— А ты и правда умеешь в логику! — делаю программисту «комплимент».
Он ничего не отвечает. В ответ раздается шорох — видимо, он достает какие — то продукты из холодильника.
Вот и правильно, пусть займется делом. Времени на дурные мысли не останется.
А вот у меня этого времени полно.
Например, чтобы подумать, насколько мне зашел его запах.... И что вместе с расслабленностью, негой, я впервые за долгое время испытала что — то сродни чувственному удовольствию, или предвкушению.
Что я бы хотела не подскочить с утра как ужаленная, а... разбудить его поцелуем, и чтобы это утро перетекло в медленный чувственный секс.
А потом, может быть, и в быстрый, на один заходик.
Черт, черт!
Да, я здоровая молодая женщина, и у меня давно не было секса.
Но он и не был нужен до появления этого господина в моей жизни!
Так, я еще раз умоюсь ледяной водой...
Когда мой нос уже покраснел от холода, выхожу из санузла.
— Мои ребята привезут для нас какие — то вещи, — раздается из кухни. — Закажут в спортивном магазине, и продавцы им соберут. Ведь надо во что — то переодеться, принять душ...
«Надо же, чистюля. Хотя, в принципе, справедливо», — думаю я.
— Ладно.
— Душ там исправный? — спрашивает.
— В принципе, да. Но чаще мы пользовались баней.
— Ого, здесь даже баня есть?
— Да, сзади дома.
— А тут кайфовое местечко....
Вздыхаю. Ох, Боже...
— А может, вы быстрее разберетесь со всем, и мы поедем по домам? — вхожу на кухню, складываю руки на груди.
— Может быть, но я не знаю, как пойдет, — он говорит вроде бы честно.
По кухне уже плывет запах топленого на сковороде масла. Антон что — то бросает туда, кажется, это нарезка из бекона, помидор.
— Что это будет? — интересуюсь, заходя.
— Наш с братьями коронный завтрак — скрэмбл. Когда мама просила нас готовить, мы всегда делали его. Лучше всех он у меня получается.
Посмеиваюсь:
— Угу. Так, наверное, каждый из ваших братьев думал. Небось, все не отличаетесь скромностью?
— Не задумывался об этом, — он лыбится.
Разбивает на сковородку пять яиц, перемешивает аккуратно. Принимается натирать на старой терке сыр.
— А кофе на вашей даче имеется?
— Должен быть, если не отсырел.
— Ребята не купили. Привыкли, что у меня кофемашина.
— Кофемашины здесь точно нет, — усмехаюсь, — но есть турка. А вот и кофе, новая пачка. Бабуля у меня запасливая. Она иногда страдает давлением, но в основном ей можно кофе. Поэтому, что дома, что на даче, у нее всегда большой запас.
— Старшее поколение, — Антон вежливо улыбается.
Пристраиваюсь с туркой с другой стороны плиты, и то ли от того, что запах яичницы перебивает запах самого мужчины, то ли от простой, уютной атмосферы на кухне, становится легче.
11
Смущение уходит куда — то глубоко. Я больше не ругаю себя, с удовольствием варю кофе.
— Вот что у меня никогда не получалось, так это кофе в турке, — признается Антон. — Хорошо, что есть кофемашины.
— Да, я тоже пользуюсь на работе этим изобретением человечества. Но все — таки у кофе в турке свой вкус.
— Возможно. Сейчас попробую твой.
Программист усмехается.
— Как рука, если серьезно?
— Немного ноет, но гораздо меньше.
Он ведет плечом, локтем и тут же вскрикивает:
— Ай!
— Не надо резких движений, прошу! А вот рентген бы все — таки не помешал....
— Давай лучше завтракать.
Скрэмбл готов, кофе тоже. Мы усаживаемся за столиком и уже привычно едим вдвоем.
Меня с ним и это не напрягает — просто сидеть и молча наслаждаться завтраком.
Хотя, казалось бы, какое наслаждение в нашей ситуации? Я вынужденно заперта с чужим человеком. Но...
Так, только не нужно думать, что мне это нравится!
Но завтрак и правда заходит на ура — сытный, вкусный. Я если и жарила дома яичницу по утрам, то самую простую. Скрэмбл ела пару раз в отелях, но мне как — то не особо понравилось. А вот в исполнении Антона действительно вкусно. И кофе у меня удался.
— Конфеты хочешь? — интересуется Антон. — Мои ребята специально для тебя купили.
— Как это мило с их стороны! — закатываю глаза. — А ты что, не любитель сладкого?
— Нет, не особо.
Грызу губу.
— И что, твои ребята ничего не выяснили?
— Вышли на след той машины. Будут наблюдать, чтобы вычислить заказчика.
— Понятно.
Мы доедаем, и Антон уходит к своим охранникам.
Я предоставлена сама себе — разжигаю камин, иду прибраться в бане. Вдруг он реально надумает ее затопить.
Как — то незаметно проходит часа два. Почти обед, мы встали рано.
Антон уже вернулся, сидит на крыльце с телефоном.
Я только задумываюсь над тем, где мой смартфон, как раздается знакомая мелодия. Она не играла на нем уже очень давно. Муж... Вернее, бывший.
Зависаю на время, и звонок срывается. Но потом тут же он набирает мне снова.
Вообще, у бывшего нет привычки названивать мне, он не просил прощения, не пытался меня вернуть или бегать ко мне время от времени — сестра за этим тщательно следит. Поэтому что — то заставляет меня взять трубку.
— Да?
— Алена, ты на даче? Бабуля там?
Он развелся со мной, но бабушка не перестала быть его близким человеком. Теперь через другую внучку.
— Нет, ее здесь нет.
Я уже чувствую, как в душу заползает тревога.
— Ее нигде нет... Из дома уехала, телефон не взяла, как обычно. Забыла. Вот где ее искать?
Слышу на заднем плане всхлип сестры:
— А вдруг бабушка потерялась?! — кричит она то ли ему, то ли мне. — Не найдет дорогу домой!
Я хмурюсь:
— У нее нет деменции!
— Все когда — то начинается, — отрезает бывший. — Если явится на дачу, позвони.
Судя по тону, он не особо обеспокоен. Скорее раздражен всей этой суматохой.
— Подожди, когда она ушла? В чем? Во сколько? — кричу теперь уже я.
Голос дрожит, руки тоже начинают ходить ходуном. То ли сестра заразила меня паникой, то ли в принципе сам факт — ситуация не из лучших.
У бабушки хоть и все в порядке с головой, по крайней мере, до недавних пор было, но она пожилой человек. Ей семьдесят пять.
