Клуб смерти (ЛП) - Пекхам Кэролайн

— Иди сюда, — сказал он, и его слова были приказом, которому я не собиралась подчиняться, даже если бы хотела.

— Нет, — просто ответила я.

— Chica, — прорычал он тоном, который говорил о власти, которой он обладал в жизни далеко отсюда.

— Нет, — повторила я.

Насколько я знала, он мог быть королем мира за пределами этого подвала, хотя я была почти уверена, что короля мира зовут Филипп или как-то так, но здесь он был просто пленником, как и я. И это делало нас равными. Кроме того, я никогда в жизни никому не кланялась и не собиралась начинать сейчас. Если, конечно, не считать Королеву Киттикиску. Она была местной бродячей кошкой, которая жила на широкую ногу недалеко от моста. У нее на побегушках была целая армия кошек, и я была очень близка к тому, чтобы попасть в их лапы. Мне пришлось поклониться ей, чтобы пройти. Но я не кланялась людям. Никогда, ни за что.

— Я хочу знать твое имя, — жадно прорычал он. — Настоящее имя.

Я замерла при этих словах, взглянув на него и сцепив пальцы за спиной.

— Я не могу тебе его сказать.

— Почему? — сердито спросил он.

— Потому что я так сказала, — бросила я ему, и он нахмурился.

— Иди сюда, — снова скомандовал он, пока я ходила взад-вперед перед ним, но вне пределов досягаемости, как фруктовый пирог на веревочке.

— Я не хочу подходить. Ты мне не друг, — сказала я, не в силах скрыть горечь в своем тоне.

— Me vuelves loco (Прим. Пер. Испанский: Ты сводишь меня с ума), — сказал он, ударяя рукой по решетке. — Ты не была бы такой дерзкой, если бы я был свободен от этих решеток.

— Почему? Что бы ты сделал? Задел бы меня своим холодным плечом? — Я приподняла бровь, сделав еще один шаг ближе: его глаза манили меня, хотя мое сердце бешено колотилось, и я знала, что не должна поддаваться опасности, исходящей от него. Черт, но я была шлюшкой, любящей опасность.

— Я бы наказал тебя за твое поведение, — предупредил он, и у меня внутри все затрепетало.

Гребаные сиськи. Он бы наказал меня? Почему это слово прозвучало так горячо в его устах и намного сексуальнее, чем должно было?

— А что, если я хочу, чтобы меня наказали? — Спросила я с любопытством. Не то чтобы я этого хотела. Я просто хотела знать, что он подумает, если скажу, что хочу. Ну да, конечно.

— Если бы ты знала, кто я на самом деле, то не задавала бы таких наивных вопросов, — сказал он со своим дьявольским акцентом, когда я придвинулась немного ближе, и волосы у меня на затылке встали дыбом, словно пытаясь предостеречь. Но я не хотела отступать назад, я хотела подойти еще ближе к нему. Глубже, дальше, хотела запутаться в его колючих зарослях и больше никогда никуда не убегать. Одной было так одиноко. На мгновение он стал для меня чем-то большим, чем просто человеком, который спал рядом. Он был моим парнем. Моими первыми отношениями. И они уже были объяты пламенем.

— Кто ты на самом деле? — прошептала я, и он резко вытянул руку, схватил меня за топ и прижал к решетке. Черт возьми, мне это понравилось. Будь груб со мной, Мертвец. Заставь меня заплатить.

Дерьмовые пирожные, я не должна была этого хотеть. Почему его руки на моей коже не пугали меня? Почему они заставляли меня жаждать большего? Больше, чем любая другая плоть, когда-либо касавшаяся моей.

— Я тот злодей, о котором тебя предупреждала мама и от которого пытался защитить тебя папа, — прорычал он сквозь зубы. — А ты — моя новая любимая одержимость, малышка. Когда я нацеливаюсь на кого-то, то не могу отпустить. Так что беги, спасай свою жизнь, потому что я вкусил тебя, и охота началась. Я не остановлюсь, пока ты не станешь моей, mi sol.

— Может, мне понравилось быть в твоей ловушке, — сказала я хрипло, протягивая руку сквозь прутья, чтобы провести пальцами по резким чертам его лица под бородой. — Может, мне это понравилось слишком сильно. Но я никому никогда не буду принадлежать, Мертвец. Ни тебе, ни Адскому Пламени, никому.

— Я бы не был так чертовски в этом уверен, — сказал он, отпуская меня, и я отступила на шаг, а мое дыхание стало тяжелее.

До меня донесся звук открывающейся двери подвала, и я отступила еще на шаг, чувствуя, как мой желудок скрутило узлом от адреналина. Мои глаза были прикованы к моему Мертвецу, а его были прикованы к моим, связь между нами была почти осязаемой, когда его грудь поднималась и опускалась в такт моей собственной. Трудно было поверить, что я была с ним в той клетке и выжила. И не только выжила, но и процветала. Он вдохнул в меня жизнь, о существовании которой я и не подозревала. Он был первым мужчиной, прикоснувшимся ко мне сексуально, и не желающим причинить мне зла. Это должно было что-то значить, верно? Что я не отшатнулась, не содрогнулась от жара его кожи, прижатой к моей? Что я жаждала большего с тех пор, как…

В его глазах сверкали невыразимые ужасы, и я задалась вопросом, повезло ли мне, что я выбралась живой. Но почему это заставляло меня еще больше хотеть вернуться к нему? Может то, что он сделал со мной, казалось намного более значимым, потому что я все еще дышала? Он не убил меня, а заставил кончить так сильно, что я была почти уверена, что еще не оправилась. Но пошел он к черту. Это не означало, что он мог предъявить на меня права. Меня нельзя было купить, как старый башмак на блошином рынке. Больше никогда.

Появился Найл в темно-синих спортивных штанах и белой футболке, переводя мрачный взгляд с меня на Матео.

— Поужинай со мной, Паучок, — попросил он таким тоном, который был полон боли и потребности. Его глаза были красными, и я предположила, что он страдал от похмелья, его светлые волосы были взъерошены, а черты лица осунулись.

Я расправила плечи, не поддаваясь на его игру бедного маленького сломленного мальчика, и смерила его взглядом.

— Нет.

Он сделал шаг ко мне, и я почувствовала, как Матео тоже придвинулся ко мне, словно тень на периферии моего сознания. За моей спиной был адский пес, и один быстрый взгляд Найла сказал, что он знал это. Однако он продолжал приближаться, игнорируя Матео, поскольку его взгляд был прикован ко мне.

Он потянулся к моей руке, взяв ее в свою большую ладонь, и я нахмурилась. Мне это понравилось. Мне это понравилось так же сильно, как когда Матео прикасался ко мне. И все же я хотела отдернуть руку, ведь я была зла на него, и он заслуживал этого, но одинокая маленькая утка в моем сердце с надеждой крякнула, и я не смогла ей отказать. Только один раз, Гленда, но нам нужно начать вспоминать, как жить самостоятельно. Это не продлится долго. Но Гленда слишком долго была лишена человеческого контакта. И она была голодна. Ей приходилось брать то, что можно было получить. Даже если это исходило от отчаянно сломленного похитителя, который ненавидел меня.

— Прости, любовь моя. Пойдем поговорим, — сказал он низким и грубым голосом, полным резкости.

Его голос звучал так печально, что это задело какие-то струны в моей душе, отчего мне тоже стало грустно. Но могла ли я так легко простить его? Хотя вид у него был действительно подавленный. И всякий раз, когда я сама оказывалась в такой тоске, мне всегда хотелось, чтобы кто-нибудь пришел и вытащил меня из этого состояния. Так как же я могла отказать ему в этом?

— Хорошо, — вздохнула я. — Но я хочу, чтобы Матео тоже пришел. Я хочу, чтобы мы все трое поужинали вместе. Как с… — Я поперхнулась на последнем слове, чуть не сказав «семья». Что за чертовщина? Мы не были семьей. Я уже и не знала, что это вообще такое. Но уж точно не три темные души в подвале. — Члены клуба.

— Он не в нашем клубе. — резко сказал Найл, бросив на Матео убийственный взгляд.

— Ну, а я говорю, что в клубе. — Я вырвала свою руку из руки Найла и положила ее себе на бедро.

— Я не хочу в этом участвовать, — пробормотал Матео.

— Нет, хочешь, — настаивала я, надув губы. — И в любом случае, таковы мои условия. Прими их или уходи, Адское Пламя.

Я отошла от них обоих и бросилась на кровать, схватив подушки и построив из них небольшую крепость, чтобы спрятаться за ней. Я была принцессой в башне, и никакой рыцарь не придет, чтобы спасти меня от двух драконов, ждущих снаружи. Да я и не хотела, чтобы кто-то приходил. Я бы спаслась сама, вооружившись лишь зубочисткой и простыней. Где же мне взять зубочистку…