Наполнить её (СИ) - Мари Джордан

— Я нервничаю, — говорит она со вздохом, не глядя на меня.

Я останавливаюсь на гравийной парковке и переключаю передачу. Затем поворачиваюсь на сиденье наполовину, чтобы видеть ее.

— После того, что мы пережили вчера вечером, я не понимаю, что ты чувствуешь...

— Это не из-за тебя, Майкл.

— Объясни?

— Я молчу или нервничаю не из-за тебя или нас..., или чего-то в этом роде.

— Тогда что, черт возьми, происходит, Кэсси? Ты так холодно ко мне относишься с тех пор, как мы уехали.

— Я не хотела. На самом деле не осознавала, что это так. Просто…

— Просто? — подсказываю я, когда она не заканчивает. Кэсси пожимает плечами и беспомощно машет руками.

— Мой брат. Я боюсь встречи с ним. Ничего хорошего не получится. Я имею в виду, как только я заговорю о реабилитации, все пойдет плохо, но даже до этого… Я знаю, это звучит ужасно, Майкл, но я просто боюсь снова его увидеть.

— Тогда почему ты делаешь это? — спрашиваю я, мне очень любопытно.

— Он мой брат, — шепчет она. — И я люблю его, — добавляет она, и с этими словами она звучит более чем немного потерянной. Очевидно, что ее брат причинил ей боль за эти годы. Я сжимаю руль, желая, чтобы ее брат был здесь, с целью вбить ему немного ума.

Какой придурок будет принимать как должное что-то вроде присутствия Кэсси в своей жизни? Как он мог не ценить ее любовь и дружбу? Я, возможно, никогда не встречал ее брата, но я серьезно сомневаюсь, что у него есть мозги в голове. Все в Кэсси требует, чтобы ты ее защищал, оберегал... ценил ее. Я это осознаю, и все еще узнаю ее.

— Кэсси...

— И я думаю, что ненавижу его, — виновато шепчет она.

— Кэсси...

— Видишь, с каким человеком ты связался, Майкл?

— Кэсси...

— Я даже о своем брате не могу позаботиться..., не обижаясь на него.

— Милая. Я скажу свое мнение?

Ее лицо краснеет от моего вопроса.

— Да, — бормочет она, явно смущенная, что не входило в мои намерения. Кэсси придется узнать меня получше. С другой стороны, я думаю, как и мне ее, потому что считал, что тот факт, что она такая тихая и замкнутая, связан со мной. Полагаю, этого следовало ожидать, если судить по тому факту, что мы встретились и сошлись так быстро. Но меня это устраивает. Я не спеша узнаю все ее грани. Я хочу узнать ее полностью. Она первый человек, которому я могу сказать, что хочу дать узнать себя — всего себя.

— Ты едешь в Бойсе, чтобы помочь своему брату...

— Ну да. Но я не хочу этого делать и...

— Ты сказала, что позволишь мне говорить, так сделай это и выслушай меня, Кэсси, — отвечаю я, мой выговор немного резче обычного, но только потому, что я не могу выносить, когда она снова принижает себя.

— Ладно, — отвечает она, и ее взгляд полон раздражения.

Очевидно, что у моей Кэсси есть скрытый стержень. Будет весело раскрыть его и даже больше.

— Большинство людей обжигаются, Кэсси. Они не возвращаются снова. Твой брат должен встать на колени и поблагодарить свою счастливую звезду за то, что в его жизни есть женщина — хорошая женщина — которая готова появиться в любой момент и попытаться спасти его.

— Зависимость — это болезнь, Майкл. Это болезнь, с которой нужно бороться. Я не должна обижаться на него из-за его болезни, — говорит она, и ее лицо искажается от смеси боли, печали и стыда.

Я не даю Кэсси времени подумать о вещах. Вместо этого я перетаскиваю ее через сиденье и сажу к себе на колени. Я качаю ее там и целую в макушку, проводя пальцами по ее локонам, пытаясь успокоить ее. По правде говоря, я почти боюсь увидеть, что произойдет, когда я встречу ее брата. Очевидно, что он воспользовался Кэсси, и, явно, он давит на ее разум и сердце настолько, что она чувствует вину. Я не могу сказать, пока не увижу его рядом с Кэсси, но я осмелюсь предположить, что он использует это в своих интересах, и эти игры теперь закончились.

Никто не причинит вреда моей Кэсси.

Даже ее собственный брат.

Глава тринадцатая

Кэсси

Мы останавливаемся перед окружной тюрьмой, мое сердце колотится, когда я смотрю на место, которое я видела слишком много раз. Майкл молчит, салон грузовика наполняется густотой, которая начинает казаться удушающей.

Проходит много времени, прежде чем я обращаю внимание и смотрю на Майкла. Его руки крепко сжимают руль, его челюсть сжата, мышцы подрагивают под покрытой щетиной кожей.

Интересно, о чем он думает. Я могу сказать по тому, как он говорил о моем брате, по его тону, по тому, как напряглось его тело, что его не радует данная ситуация. Черт, я не могу его винить. Брэндон действительно позволил своей жизни пойти ко всем чертям, я знаю это, но отказываюсь принимать.

Возвращаясь в Бойсе, мой живот сжимается от воспоминаний о том, как я постоянно выручала Брэндона. Вот о чем я думаю, когда возвращаюсь сюда. Но мысль о том, чтобы оставить его на произвол судьбы, не попытаться, не потрудиться, чтобы вылечить его, — это тяжкое чувство вины, которое тяготит меня.

Но я должна начать думать о себе.

— Я вернусь, — говорю я, прежде чем выйти из грузовика и закрыть дверь. Я не жду, скажет ли Майкл что-нибудь, но я чувствую недовольство, исходящее от него. Я знаю, что он, вероятно, сдерживается в этот момент.

Я направляюсь в тюрьму и ничего не говорю, когда регистрируюсь. Я знаю порядок действий, знаю, что делать, когда приду сюда, как бы грустно это ни было.

Я сажусь на один из жестких пластиковых и старых стульев. Я смотрю в окно на грузовик Майкла, вижу, как он сидит на водительском сиденье и смотрит на тюрьму. О чем он думает? Он думает, что я глупая, дура, что снова помогаю Брэндону?

Хотя я едва знаю Майкла, я чувствую глубокую связь с ним. Мне кажется, что он знает меня лучше, чем кто-либо другой, даже за то короткое время, что мы были вместе.

Не знаю, как долго я сижу там, но кажется, что это целая вечность. А потом я слышу, как открываются двери, встаю и смотрю в сторону, чтобы увидеть, как выходит Брэндон. На нем белая толстовка с соответствующими спортивными штанами, его обувь того же цвета, потертая сверху от грязи.

Он держит бумажный пакет и улыбается мне, но выглядит грустным, уставшим. Мешки под глазами свидетельствуют об этом. Я не сомневаюсь, что он не досыпал как проклятый, пока был здесь. Хорошо. Ему нужно побольше бодрствовать, и, надеюсь, он подумал обо всем дерьме, через которое прошел, а также обо мне.

— Кэсси, — тихо произносит он, и я обнимаю его, от него исходит необычный запах. Но я привыкла к этому аромату, который говорит мне, что его заперли.

— Давай, — говорю я и беру у него бумажный пакет. Я не сказала ему, что уже все подготовила в реабилитационном центре, что он будет находиться там девяносто дней. Он, вероятно, даст мне отпор, я знаю это, но также собираюсь поставить ему ультиматум.

Настало время вмешательства, даже если нас будет только двое. Я больше не буду его пропуском на свободу из тюрьмы. Я больше не буду терпеть, когда он знает, что может делать все, что захочет, потому что я буду рядом, чтобы выручить его. Больше никогда.

Если он не может помочь себе, то и я не смогу. Если он не видит, что рушит свою жизнь и тянет меня за собой, то ему придется остаться одному и страдать от последствий. Мне следовало сделать это давным-давно. Черт, может быть, слова Майкла, его понимающий взгляд, который он бросает на меня, что Брэндон использует меня, чтобы получить то, что он хочет, наконец-то донесли это до меня.

В любом случае, я больше не дам себя использовать.

Мы выходим наружу и направляемся к грузовику Майкла. Я вижу, что он уже вышел и прислонился к капоту, скрестив руки на груди, и на его лице такой напряженный взгляд, когда он смотрит на Брэндона. Я останавливаюсь в нескольких футах от Майкла и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на брата. На его лице написано это подозрительное выражение, но он достаточно умен, чтобы держать рот закрытым.