Я киваю как сумасшедшая.
— Конечно, конечно, я ни слова не скажу.
— Что такое? — спрашивает Ник с удивительной ноткой беспокойства в голосе. — Что-то случилось?
— Я беременна, — говорит Скай. — Срок еще маленький, но... через семь месяцев мы должны стать родителями.
Мой взгляд затуманивается слезами. Я так счастлива за них и говорю об этом, обходя стол, чтобы обнять обоих. Я не знаю, кого обнимать первым, и в итоге мы оказываемся в каком-то полуобъятии на троих: Скай смеется, а я плачу.
— Я так счастлива за вас, — говорю я, то ли один раз, то ли два. А может, сотню раз.
Коул наконец отрывает меня от бедной жены, у которой теперь тоже слезы на глазах, и крепко обнимает. Я не помню, когда мы в последний раз обнимались.
— Ты будешь папой, — шепчу я ему на ухо.
— Знаю, — шепчет он в ответ. — Думаешь, я справлюсь?
— О, лучше всех, — мысль о нем как об отце вызывает новый приступ слез. — А я буду тетей.
Сквозь пелену слез я замечаю Ника. Он стоит в стороне и наблюдает за этой сценой с нечитаемыми эмоциями на лице. Он быстро обнимает Скай.
— Поздравляю, — говорит он.
Я моргаю, прогоняя слезы, чтобы видеть его яснее. Он тоже тронут?
Коул отпускает меня с ухмылкой.
— Ты же понимаешь, что это значит, верно?
— Что?
— Мы хотим попросить вас двоих стать крестными, когда придет время. У вас есть семь месяцев на подготовку.
И вот я снова их обнимаю, слезы не прекращаются, и обещаю быть самой лучшей тетей и крестной на свете. Скай смеется, когда обнимает меня, и просит пойти покупать детскую одежду.
— Как будто ты смогла бы меня удержать, — отвечаю я.
Ник выглядит... ну, единственное слово, которое я могу подобрать, — ошарашенным. Коул притягивает его для полуобъятия, их плечи соприкасаются, и что-то говорит. Я не слышу — но Ник резко кивает. Он лучший друг брата. Конечно, попросили и его. Даже злость на него тает перед лицом этого события.
Шокированное выражение лица Ника не выходит из головы весь остаток вечера, даже когда нас отправляют домой в одной машине. Водитель Коула приветствует с переднего сиденья, выезжая с дорожки.
Ник как тихая, темная тень рядом со мной.
— Вау, — бормочу я скорее себе, чем ему. — Вау.
Он, кажется, согласен.
— Еще один проект, на котором мы застряли вместе.
В его голосе нет злобы, и я смеюсь против воли. Мне все еще обидно из-за убежденности в том, что я хотела саботировать компанию, но это кажется мелким и ничтожным по сравнению с новостью.
— Чувствую, этот проект мне понравится больше, — говорю я.
— А я почему-то подумал совсем наоборот, — тихо произносит он.
— Не знаю, воспринимать ли это как комплимент или начинать беспокоиться за ребенка.
Ник не отвечает. Вместо этого смотрит на тяжелые часы на запястье и наклоняется вперед к Чарльзу.
— Сначала высадите мисс Портер, — распоряжается он.
— Слушаюсь, сэр.
Я хмурюсь, глядя на него. Он собирается куда-то после? Что-то внутри меня сжимается, когда думаю о том, как мало знаю о его личной жизни. Ничего об отношениях или их отсутствии. Ничего о том, как он проводит время, или, собственно, с кем.
— Завтра на работе об этом ни слова, — говорит он.
— Я и не планировала.
— Хорошо. И помни о нашем уговоре.
Приличие и прибыль. Я отвожу взгляд от него на огни Сиэтла. У меня есть работа, которую нужно сделать, собственный бизнес, который нужно начать, а теперь еще и племянник или племянница на подходе. Неприязнь Ника должна волновать меня в самую последнюю очередь.
— Не забуду, — клянусь я.
5
Блэр
История повторяется на следующих же выходных.
Я стою в компании друзей с бокалом вина в руке. Это мероприятие — ежегодный осенний вечер по сбору средств — привлекает огромную толпу. Мой брат бывал здесь постоянно, но они со Скай слились в последний момент. Когда я спросила, почему, он, смеясь, ответил, что нужно выбрать цвет для детской. В девять часов вечера? Он знал, что это лишь отговорка, и я это знала, но по телефону звучал таким довольным, что я просто пожелала удачи.
Мой брат — отец.
Большую часть этой недели я провела в раздумьях о том, какой тетей хочу быть. Думаю, я остановилась на веселой — это ключевое — но все же авторитетной. Веселой, но доброй. Той, кому ребенок сможет позвонить в те неизбежные подростковые годы, когда влипнет в неприятности, но побоится идти к Коулу или Скай.
— Блэр? — голос Мэдди долетает до меня, и я заставляю взгляд снова сфокусироваться. — Мы тебя на какое-то время потеряли.
— Ой, прости. Просто много всего в голове.
— Я слышал, ты начала над чем-то работать, — Джон прислоняется к барному столу с лукавым огоньком в глазах. — Умоляю, избавь нас от мучений и скажи, какой фантастический новый проект ты представляешь?
— Художественная выставка под кураторством единственной и неповторимой Блэр Портер? — нараспев произносит Мэдди. — Или, быть может, новый отель «Портер», декорированный модной Блэр.
Компания смеется, и я заставляю себя рассмеяться вместе с ними.
— Хорошие догадки, но нет. Думаю, придется хранить это в секрете еще немного, — говорю я, кокетливо отпивая из бокала.
— О, ну избавь нас от мучений!
— Думаю, стоит помучиться еще немного, — дразню я. По правде говоря, я не вижу смысла делать достоянием общественности тот факт, что работаю на Ника — вообще никогда. Это породит вопросы, и я боюсь, что запутанная логика не будет понятна никому, кроме меня самой, и, возможно, его.
Тейт вскидывает бровь.
— Мы наконец-то увидим твое возвращение в качестве дизайнера, Блэр?
Среди компании раздается хор восторженных вздохов. Я нацепляю на лицо беззаботную улыбку.
— Придется просто подождать и увидеть.
— Ты даже мне не можешь сказать? По старой памяти?
Я закатываю глаза. В старшей школе мы были одноклассниками и даже недолго встречались, но сейчас не более чем вежливые знакомые.
— По старой памяти, я считаю, что все еще должна тебе пощечину за выпускной. Кто меня кинул?
Его улыбка становится шире.
— Можешь воспользоваться этим правом в любое время. Я был дураком.
— Буду иметь это в виду, — сухо говорю я, и взгляд соскальзывает с него на смешивающихся гостей за спиной. Сегодня здесь много знакомых лиц. Лениво помешивая вино в бокале, я в пол-уха слушаю, как Мэдди пускается в обсуждение какого-то знакомого.
— Он ужасно расстроен, — говорит она. — Знаете ли, семейный бизнес пускают под нож.
— Ну, они его продали, — говорит Джон. — Меньшее, что могут сделать, — это смотреть.
— О ком мы говорим?
— О Брайсе Адамсе, — отвечает Мэдди. — Кажется, ты встречала его отца на свадьбе Спенсер?
В горле жжет что-то кислое.
— Да. Да, встречала. Он расстроен?
— Парк купил «Би. Си. Адамс», — говорит Тейт. — Хотя уверен, ты это и так знаешь.
Они все посмеиваются, зная о связи между Ником и Коулом, а также о широко известном факте, что мы с Ником не ладим. Я делаю глоток вина и игнорирую то, как тянет желудок.
Сокращения, которые Ник провел на прошлой неделе, были радикальными. Закрыты еще сорок магазинов по всей стране. Все запасы направляются в один центральный пункт, чтобы упростить онлайн-продажи. Он пытался спасти тонущий корабль.
Неужели они этого не видели? Я смачиваю губы, гадая, есть ли что-то, что могу сказать по этому поводу.
— И раз уж речь зашла о дьяволе... — говорит Джон, и его голос затихает.
В голосе Мэдди слышится недоверие.
— Он никогда не приходит на такие мероприятия.
— Не знаю, с чего это он начал, — бормочет Тейт. — Благотворительность — тоже повод для мародерства?
— Ты просто ревнуешь, — говорит ему Джон. — Он очень разбогател на грабежах. Мы все знаем, что твой трастовый фонд поистрепался.
