Охота на Зло (ЛП) - Уолтерс Гай

Суд над Раяковичем состоялся в Вене в апреле 1965 года. В зале суда военный преступник вёл себя высокомерно и, казалось, презирал не только своих адвокатов и судью, но и присяжных, заявив им, что зарабатывает в десятки раз больше, чем они [1362]. Признанный виновным в "умышленном создании ситуации, создавшей опасность для жизни людей и приведшей к их смерти", Раякович был приговорен к двум с половиной годам лишения свободы и освобожден в октябре 1965 года с учётом времени, проведенного под стражей до суда [1363]. Осуждение мало повлияло на стремление ЦРУ использовать его в своих интересах, хотя из-за своего антиамериканизма Раякович был завербован под "чужим флагом" и не знал, что конечным потребителем его разведданных является ЦРУ. В марте 1966 года Раякович пообещал предоставить своему куратору полный список имён тех, с кем он вёл дела за "железным занавесом". Кроме того, он пообещал раскрыть "многочисленные имена лиц из этого списка, которые открыто считаются коммунистами, а на самом деле являются прозападными" [1364]. Неудивительно, что ЦРУ так стремилось использовать Раяковича. Для "больших шишек" в мире разведки деятельность Симона Визенталя, должно быть, казалась всего лишь досадной помехой.

Не будет преувеличением сказать, что дело Эриха Раяковича стало первым результатом доказанной и успешной охотой Визенталя на нацистов. Настоящий Визенталь наконец-то начал наверстывать упущенное в публичном плане, и в течение последующих десятилетий у него было ещё несколько успехов, хотя и не 1.100–1.200, которые ему обычно приписывают (без каких-либо подтверждений). Реальное число, вероятно, составляет всего около дюжины. Как мы увидим, часто используемая Визенталем тактика заключалась в том, чтобы разбросать достаточно грязи, и ждать пока хоть что-то к ней прилипнет, что имело пагубные последствия в виде бесполезной траты времени многими правоохранительными органами и правительствами по всему миру, а также разрушения репутации невинных пожилых людей. Что касается достижений Визенталя, то их чаще можно отнести к его роли символа и выдающейся личности, а не успешного сыщика. Возможно, самым большим успехом Визенталя как охотника за нацистами стала его участие в поимке Франца Штангля, но даже эта история остается довольно туманной.

Как и многие другие беглые нацистские преступники, Штангль, естественно, был сильно встревожен процессом над Эйхманом. Его жена, Тереза, вспоминала, как он сидел в кресле и внимательно изучал сообщения о ходе суда в бразильских и немецких газетах. Позже он даже читал книги о судебном процессе, хотя никогда не говорил об этом вслух. "Это было табу", — вспоминала Тереза [1365]. В отличие от Менгеле, Штангль был достаточно упрям, чтобы попытаться сбежать. "Если этот пройдоха Визенталь ищет меня, — говорил он, — ему достаточно обратиться в полицию или в австрийское консульство — он мог бы найти меня сразу же — я не сдвинусь с места" [1366]. Штангль был прав, он и его семья были зарегистрирована в австрийском консульстве в Сан-Паулу с 1954 года, и многие друзья и родственники в Австрии знали их адрес. Хотя Штангль не афишировал своё присутствие, он, в отличие от Йозефа Менгеле или Адольфа Эйхмана, безусловно, никогда не скрывался.

Первая зацепка, касающаяся местонахождения Штангля, появилась у Визенталя 21 февраля 1964 года. Накануне он провёл пресс-конференцию, на которой говорил о программе "эвтаназии" "Aktion T-4" и центрах уничтожения, расположенных, например, в замке Хартхайм. В ходе своего выступления Визенталь упомянул участие Штангля в "Aktion T-4", а на следующий день к нему пришла "взволнованная" австрийка, представившаяся двоюродной сестрой жены Штангля. "Господин Визенталь, я и понятия не имела, что моя кузина Терезия замужем за таким ужасным человеком, — плакала она. — Массовый убийца! Это ужасно. Я не могла спать всю ночь". Визенталь тут же спросил её, где сейчас живёт её кузина. "Ну да — конечно же, в Бразилии", — ответила она, прежде чем замолкнуть, осознав, что сказала слишком много [1367]. На следующий день к Визенталю пришёл подозрительно выглядящий пьянчуга, утверждавший, что был бывшим сотрудником гестапо. Он рассказал охотнику за нацистами, что видел сообщения в газетах о пресс-конференции Визенталя и что готов за 25.000 долларов предоставить информацию о местонахождении Штангля. "С таким же успехом можно попросить два миллиона, — ответил Визенталь. — У меня нет таких денег". В конце концов, цена была снижена до 7.000 долларов — по одному центу за каждую жертву Штангля [1368]. "Я хотел его выгнать, — вспоминал Визенталь, — но решил, что такая цена стоит того, если информация полученная от  этого человека приведёт к аресту одного из самых опасных военных преступников". Визенталь пообещал деньги, но мужчина хотел гарантии. "Никаких гарантий, — сказал Визенталь. — И если вам это не нравится, убирайтесь!" Мужчина попросил Визенталя успокоиться, а затем открыл ему свой секрет: "Штангль работает механиком на заводе "Volkswagen" в Сан-Паулу, Бразилия" [1369].

Когда Визенталь", в конце 1980-х годов, писал свои вторые мемуары, Справедливость, а не месть он опустил историю с кузиной Терезы Штангль. Легко понять почему, поскольку этот эпизод, несомненно, был выдумкой. Мало что в нём звучит правдоподобно, особенно почти наигранный момент из детективного фильма, когда кузина внезапно понимает, что сказала слишком много. Если бы это было так, то зачем бы она вообще пришла к Визенталю? Просто чтобы выговориться? Поскольку личность кузины так и не была установлена, даже семьей Штангль, она, безусловно, является плодом вымысла [1370]. Инцидент с бывшим офицером гестапо, страдающим алкоголизмом, также любопытен, потому что в книге Справедливости, а не мести Визенталь специально подчёркивает, что дал этому человеку письменные гарантии и честное слово. Вполне возможно, что Визенталь впоследствии добавил "гарантии", чтобы показать будущим информаторам, что он человек слова, но если это так, почему он не сделал этого в 1967 году, в книге Убийцы среди нас? Наиболее вероятным кандидатом на роль предателя Штангля является его бывший зять Герберт Гавел, который в феврале 1964 года угрожал обратиться к Визенталю после того, как увидел репортажи о его пресс-конференции [1371]. Тереза Штангль даже вспоминала, как Гавел говорил им, что "послал своего дядю-еврея к Визенталю", и в марте 1964 года вызвав Штангля к себе и сказал, что не сомневается, что его бывший тесть — тот человек, которого разыскивает Визенталь [1372]. Несколько лет спустя Визенталь создал у писательницы Гитты Серени впечатление, что Гавел действительно был информатором, и что об этом сообщали многочисленные газеты. В декабре 1970 года газета Daily Express заявила, что в 1967 году Визенталь выплатил Гавелу вознаграждение, хотя угрозы судебного иска со стороны Гавела вынудили Визенталя вернуться к истории, которую он представил в 1967 году в своей книге Убийцы среди нас [1373].

Тому, кто сообщил Визенталю о местонахождении Штангля, пришлось ждать три года, пока беглец не предстал перед правосудием. В ночь на вторник, 28 февраля 1967 года, Штангль встретился со своей дочерью Изольдой в баре, чтобы выпить пива, а затем они вместе поехали домой ужинать. Как только Штангль остановил автомобиль у дома, его окружили полицейские. Тереза Штангль услышала шум и подбежала к окну, где с ужасом увидела, как её мужа вытащили из автомобиля, надели на него наручники и посадили в полицейскую машину. Изольда в это время кричала, зовя мать, а когда Тереза выбежала из дома, колонна полицейских машин уже умчалась прочь [1374]. Как ни странно, описание ареста, данное Визенталем в книге Справедливость, а не месть двадцать два года спустя, полностью противоречит описаниям, данным многими другими. По словам Визенталя, Штангля вызвали в больницу Сан-Паулу ложным известием о том, что его дочь пострадала в автомобильной аварии. Как только обеспокоенный отец прибыл к больнице, его арестовали [1375]. Кажется невероятным, что Визенталь представил именно такую версию событий, которая служит лишь укреплению его репутации крайне ненадежного рассказчика. В той же книге Визенталь писал, что вскоре после ареста он оказался в Нью-Йорке, где лично убедил не кого иного, как Роберта Кеннеди, позвонить бразильскому послу и сообщить ему, что его страна должна экстрадировать Штангля в Западную Германию [1376]. Независимо от того, было ли это результатом звонка Кеннеди или нет, Штангль был экстрадирован 22 июня.