Охота на Зло (ЛП) - Уолтерс Гай

Спустя два десятилетия после дела Вальдхайма Розенбаум сохраняет свою неприязнь к Визенталю и считает охотника за нацистами скорее препятствием на пути к привлечению военных преступников к ответственности, чем помощником. Кроме того, Розенбаум решительно не согласен с методами Визенталя, обвинявшего людей в преступлениях, не проверив, прав ли он. "Защищать нацистского военного преступника, такого как Вальдхайм, ужасно, — сказал Розенбаум. — Совершать нелепые ошибки в деле Менгеле, в деле Эйхмана и в деле Бормана — это плохо. Но обвинять невиновных людей — это непростительно" [1561]. Розенбаум, вернувшийся на службу в OSI в мае 1988 года, приводит пример украинского иммигранта проживавшего в Филадельфии, обвинённого Визенталем в сотрудничестве с нацистами после получения информации от репортёра из Philadelphia Enquirer. Репортёр побывал на Украине, чтобы изучить историю своей семьи; находясь там, он получил список тех, кто служил во время войны в украинской полиции в родном городе его матери. Вернувшись в Соединенные Штаты, репортёр сверил имена с телефонной книгой Филадельфии и нашел совпадение. Как раз в это время в Филадельфии находился Визенталь и репортёр подошел к нему после его выступления и назвал ему имя подозреваемого. Помимо уведомления OSI, Визенталь должным образом указал имя и местонахождение этого человека в своём следующем годовом бюллетене, а также выдвинул обвинение в том, что этот человек был убийцей. Розенбаум по этому поводу вспоминал:

Визенталь всегда гордился тем, что никогда не выдвигал обвинений без доказательств. Во время дела Вальдхайма он оправдывал своё бездействие и заявлял, что не может назвать австрийца военным преступником, поскольку у него нет никаких материалов, подтверждающих обвинение. "За более чем четыре десятилетия работы я никого не обвинял, если у меня не было против него доказательств, — настаивал Визенталь в письме знакомому в США. — Благодаря такому отношению я заслужил свою репутацию не только среди евреев, но и среди историков, судей, прокуроров многих стран и в глазах общественного мнения" [1563]. Визенталь ошибался, если действительно думал, что пользуется таким всеобщим уважением. Единственной в этом списке, высоко ценившей его репутацию, была только общественность. Любой, кто имел профессиональные контакты с Визенталем, понимал, что этот человек был не более чем шоуменом, разыгрывающим роль охотника за нацистами. Как мы видели, немецкие прокуроры, такие как Иоахим Рихтер и Фриц Бауэр, невысоко его ценили, и те, кто находился по другую сторону Атлантики, такие как Нил Шер и Эли Розенбаум, быстро пришли к аналогичному мнению. Тем не менее, репутация Визенталя оставалась безупречной в глазах общественности на протяжении всей его жизни, и если кто-то против него выступал, то рисковал быть обвиненным в антисемитизме или в каком-либо уничижительном отношении к предполагаемой почти священности миссии Визенталя. В результате, самые ярые противники Визенталя в основном происходили в основном из маргинальных кругов, но будет неверным полагать, что неонацисты, ревизионисты, отрицатели Холокоста и прочие фрики обладают монополией на критику Симона Визенталя.

В глазах критиков, таких как Розенбаум, именно "охота" Визенталя за Йозефом Менгеле и его реакция на обнаружение останков "Ангела смерти" лучше всего демонстрируют почти абсурдную неэффективность методов охотника на нацистов. Хотя Визенталя нельзя винить в том, что он не знал о смерти Менгеле на пляже Бертиога в феврале 1979 года, но уверенность, с которой он заявлял о местонахождении Менгеле после его смерти, тем не менее, была необычайной. В апреле 1979 года Визенталь заявил, что знал о каждом шаге Менгеле, когда тот курсировал между Уругваем и Парагваем и "переезжал с одной плантации на другую". "Он не спит две недели подряд в одной постели", — утверждал Визенталь [1564]. К декабрю следующего года Визенталь окончательно установил местонахождение Менгеле в Уругвае и заявил, что беглец "обдумывает самоубийство или решил сдаться посольству Западной Германии" [1565]. В августе 1982 года Визенталь в Ньюпорт-Бич (Калифорния) выступил перед группой лидеров еврейских общин, и сообщил им, что Менгеле теперь странствует между Боливией, Парагваем и Уругваем, и, более того, что за ним "следят двое южноамериканцев", и что он как никогда близок к поимке [1566]. В августе в Бонне он повторил это утверждение и сказал, что увеличенное вознаграждение в 100.000 долларов привело к большему "потоку информации" о Менгеле [1567]. В начале января 1983 года Визенталь получил известие о том, что Менгеле недавно видели в парагвайском городе Филадельфия, и попросил своих знакомых в Южной Америке с связаться с парагвайской полицией. 5 января его два агента Визенталя и парагвайский "полицейский" отправились в Филадельфию, но, к сожалению, прибыли слишком поздно, потому что "Менгеле" уехал оттуда в канун Нового года [1568]. Для опытных наблюдателей за деятельностью Визенталя схема почти состоявшихся встреч и наблюдений была знакомой, но эта тема повторялась и в дальнейшем. В январе 1983 года, всего через несколько дней после того, как он едва не встретил Менгеле в Парагвае, Визенталь сообщил журналу Newsweek, что беглец теперь живёт в "пацифистской христианской общине в Южной Америке" [1569]. В июне 1984 года Визенталь сообщил, что Менгеле видели в Парагвае, а в январе 1985 года заявил, что на 99% уверен, что "Ангел смерти" все ещё там [1570].

Однако Симон Визенталь был не единственным, кто был убеждён, что Менгеле живёт в Парагвае. В июне 1979 года группа из 57 американских конгрессменов направила президенту Альфредо Стресснеру письмо с требованием экстрадировать врача из Освенцима, а сенатор Джесси Хелмс представил резолюцию, призывающую Парагвай принять юридические меры против Менгеле [1571]. В качестве потенциального стимула Палата представителей также предложила Стресснеру экономическую помощь в размере 4-х миллионов долларов, что фактически являлось самой крупной наградой, когда-либо назначенной за Менгеле [1572]. Парагвайцы от неоднократных требований вскоре пришли в ярость и, весьма наивно пытаясь доказать, что Менгеле в их стране не было почти два десятилетия, а его гражданство было аннулировано на том основании, что он находился за границей более двух лет. "Я категорически отрицаю, что Менгеле находится в Парагвае, — заявил чиновник министерства внутренних дел. — Это абсолютная ложь и клевета на нашу страну" [1573]. Хотя чиновник говорил правду, было понятно, почему очень немногие поверили парагвайцам, поскольку они лгали, когда Менгеле был в их стране.