Охота на Зло (ЛП) - Уолтерс Гай

Ответ пришёл два дня спустя:

Канадское подразделение ответило только 16 ноября, и в телеграмме, написанной заглавными буквами, сквозило явное разочарование:

19 ноября Лондон с радостью сообщил подразделению:

Не хватало не только словарей, но и других, более важных принадлежностей. В конце июня 1945 года майор Уильям Дэвидсон, патологоанатом, прикомандированный к британской группе специалистов по расследованию преступлений, сообщил, что ему не хватает фотооборудования, пишущей машинки, канцелярских принадлежностей и карт. Ему также не хватало рабочих, необходимых для эксгумации тел жертв. "На поиски рабочих часто уходит целый день, — сообщил он 20 сентября, — и даже после начала работы она неэффективна, и не раз мне удавалось начать сам осмотр только после полудня, что оставляет слишком мало времени для фотосъемки до наступления темноты" [246].

У Дэвидсона, возможно, были сотни тел, которые нужно было эксгумировать, но следственным группам предстояло найти множество человек, ответственных за исходный материал для патологоанатомических исследований. Задача, стоявшая перед этой небольшой группой офицеров, была огромной, особенно учитывая, что поиск одного преступника мог занять недели. 23 ноября 1945 года капитану Х. Х. Александеру было приказано выехать из Берген-Бельзена и выследить и арестовать Густава Симона, гауляйтера Мозелланда (Кобленц-Трир), возглавлявшего также гражданскую оккупационную администрацию в Люксембурге. Из-за плохой погоды Александер смог отправиться в путь только неделю спустя и в конце концов добрался до дома Симона в Кобленце лишь 1 декабря. Там местная полиция сообщила Александеру, что газета Frankfurter Zeitung сообщила об аресте Симона американцами, но Александер вскоре выяснил, что это неправда. Тем не менее, полиция предоставила Александеру информацию о родителях бывшей жены Симона, и он посетил их в Хермескайле, примерно в 100 милях к юго-западу от Кобленца. Британскому капитану не повезло, так как супруги сообщили ему, что не получали вестей от своего бывшего зятя уже несколько лет, а от дочери — с мая 1945 года. Однако они рассказали, что родители Симона проживали во Фридевальде, и 4 декабря Александер проехал 200 миль на северо-восток через Франкфурт, чтобы их допросить. И снова Александр столкнулся с незнанием местонахождения Симона, хотя в соседней деревне он наконец нашел человека, который показал, что Симон покинул Фридевальд 27 марта 1945 года. Этот человек не знал, куда направлялся Симон, но он сообщил Алексанедру, что две племянницы Симона и его сын живут в Марбурге [247].

Александер снова отправился в путь и проехал 60 миль на запад до Марбурга, где допросил одну из племянниц, которая показала, что сын Симона проживает в Дасселе, примерно в 100 милях к северу. В Дасселе Александр поговорил с местным бургомистром, сообщившим, что в соседнем лесу были найдены документы, принадлежащие сыну Симона, и что он, возможно, проживает в деревне у супружеской пары по фамилии Людвиги. Александер посетил супругов по адресу Вильгельмштрассе, 89 [248] и они признались, что действительно заботились о молодом человеке, но предполагали, что он эвакуированный, и ничего не знали о его семье. Александер заподозрил, что его пытаются обмануть и допросил дочь Людвигов, признавшуюся, что они точно знают, кто такой этот "эвакуированный", поскольку её сестра служила экономкой у Густава Симона. Александер, убедившись, что племянницы знают разгадку тайны, вернулся в Марбург и арестовал их. После допроса в тюрьме они рассказали, что сын Симона на самом деле жил у родственников в Плеттенберге, в 70 милях к северо-западу от Марбурга. На следующий день Александер поехал туда и обыскал дом. Родственники в конце концов признались, что молодой человек на самом деле живёт неподалёку, и когда Александер посетил дом по указанному ими адресу, он нашел и арестовал младшего Симона.

Сын заявил, что не знает о местонахождении отца, но родственники поступили иначе. Они сообщили Александеру, что Симон несколько раз бывал в Плеттенберге, использовав фамилию либо "Вольтер", либо "Хёфлер" и работал садовником в британской зоне оккупации. Александер проверил регистрационные книги двух местных гостиниц, и обнаружил, что в течение предыдущих трёх месяцев там останавливались некие "Генрих Воффлер" и "Ганс Воффлер". Человек, называвший себя "Гансом Воффлером", указал свой адрес: Шустерштрассе, 1, Айнбек, к северу от Дасселя. 9 декабря Александр снова допросил Симона-младшего, в конце концов подтвердившего, что его отец действительно работает садовником. Затем Александр поехал в Айнбек, где обратился в полицию с вопросом о "Воффлере", но никаких записей найти не удалось. Однако в доме на Шустерштрассе Александер обнаружил, что в списке проживающих там людей фигурирует человек по имени "Ганс Воффлер". Капитан показал домовладельцу фотографию Симона, тот сказал, что на снимке изображен "Воффлер", и что тот работает в питомнике недалеко от Падерборна. 10 декабря Александер проехал 60 миль на запад до Падерборна и нашел в офисе бургомистра адрес "Воффлера". В ту же ночь он проехал 8 миль до деревни Упшпрунге, где в доме некой фрау Берхорст и обнаружил Симона. Александер арестовал Симона и заключил его в местную тюрьму, оставив строгие указания, что бывшего гауляйтера нельзя передавать никому, кроме него. На следующее утро капитан преодолев 120 миль вернулся в Берген-Бельзен. Проехав по  разрушенным войной зимним дорогам в общей сложности около 2.500 миль, Александер был физически измотан. Расследование заняло у него три недели, и он допросил по меньшей мере дюжину человек, а также переговорил с многочисленными полицейскими и государственными служащими. Следует помнить, что случай с Симоном был лишь одним из многих, но его сложность ― типичной. К сожалению, нацисту удалось избежать правосудия: он повесился 21 декабря 1945 года, незадолго до того, как его должны были передать в Люксембург.

Медленные темпы поиска британцами нацистских преступников вскоре привлекли внимание премьер-министра Великобритании. 21 ноября 1945 года Клемент Эттли направил записку министру обороны Джеку Лоусону, выразив обеспокоенность "задержками в рассмотрении этих вопросов". Эттли настаивал на том, что "лица, на которых лежит ответственность за расследование военных преступлений… должны быть офицерами, обладающими энергией и целеустремленностью, и что высокий приоритет, который следует отдавать делам о военных преступлениях, должен быть полностью понят". Лоусон показал записку Эттли генерал-адъютанту сэру Рональду Адаму, который затем передал её содержание фельдмаршалу Монтгомери, командующему Британской армией на Рейне (British Army of the Rhine, BAOR), генерал-лейтенанту сэру У. Д. Моргану, командующий силами в Центральном Средиземноморье (Central Mediterranean Forces), и генерал-майору Грэму, командующему в Норвегии. "Я считаю, что препятствия для проведения судебных процессов устранены и дальнейших задержек не предвидится", — написал Адам [249].