История Ганзы - Линднер Теодор

Только спустя три года по просьбе императора Максимилиана [58], с которым Иван III долго вел переговоры о союзе против Польши, царь отпустил всех пленников, кроме четверых, оставшихся в Москве в качестве заложников. Сын Ивана III, Василий III, заключив в свою очередь союз с Максимилианом против Польши, позволил в 1514 году ганзейским купцам вернуться в свою опустошенную контору. Прежнего, однако, было уже не возвратить. Лифляндцы, стремившиеся взять под контроль всю торговлю с Россией, чинили всяческие помехи переговорам. Вскоре им самим пришлось почувствовать на себе тяжелую руку Ивана IV Грозного.

В 1558 году русский царь захватил Нарву и Дерпт. В 1570 году он устроил в Новгороде страшную кровавую баню, город был полностью опустошен. Тем временем позиции Лифляндии слабели: в 1525 году последний великий магистр Тевтонского ордена Альбрехт Бранденбургский принял Реформацию и превратил Пруссию в светское герцогство. Ливонский магистр Вальтер фон Плеттенберг остался верен католической церкви, но предотвратить упадок он был не в состоянии. Последний ливонский магистр, Готтхард Кеттелер, стал в 1562 году герцогом Курляндии и признал себя вассалом польского короля. Остров Эзель купили датчане, Ревель перешел под власть шведов. Главным торговым центром в этих краях осталась Нарва, которую в 1581 году также захватили шведы.

Новгород тем временем окончательно пришел в упадок. В 1588 году любекские купцы получили от царя Федора право торговать в Новгороде, Пскове и Москве и вернуться в старые ганзейские конторы. К этому моменту, однако, от квартала Святого Петра остались одни руины, на которых хозяйничал какой-то крестьянин. Надежда на то, что царь будет защищать права ганзейцев, вскоре улетучилась.

Любек, однако, не оставлял попыток развивать торговлю на выгодных условиях. В 1603 году к царю Борису было направлено посольство, которому удалось получить грамоту, позволявшую строить и покупать дома в Новгороде, Пскове и Ивангороде. Ганзейские города не были готовы нести соответствующие расходы, и Любек в одиночку восстановил старые конторы. Однако география торговых путей к тому времени уже изменилась, Новгород пришел в полный упадок и прекратил свое существование как коммерческий центр. Содержать контору больше не имело никакого смысла, и вскоре она оказалась заброшена.

Ганзейское представительство в Новгороде иногда называли прародителем всех остальных контор. Оно существовало в общей сложности на протяжении трех столетий. В современном Новгороде сохранилась одна достопримечательность, которая свидетельствует о старых связях между этим городом и Германией. Речь идет о бронзовых дверях собора Святой Софии [59], изготовленных, вероятно, магдебургскими литейщиками и попавших в Новгород в XIV веке.

В Норвегии ганзейские купцы существовали в гораздо лучших условиях, чем в России. Здесь им удалось приобрести фактически монопольное положение. Маленькие представительства были в Тёнсберге и Осло (здесь ключевую роль играл Росток), большая контора — в Бергене.

Берген находится на берегу защищенной от штормов бухты. Сюда уже в давние времена приплывали англичане, а в XIII веке по их следам пошли немецкие торговцы и ремесленники. Последних в Норвегии называли «сапожниками» из-за того, что именно эта гильдия была наиболее могущественной. Немцы поселились в отдельном квартале, не вступали в брак с норвежскими женщинами и по всем вопросам поддерживали ганзейских купцов. Постепенно все больше последних стали оставаться в Бергене на зиму и покупать здесь дома. Так постепенно здесь возникла контора, впервые упоминаемая в середине XIV века. Пик ее расцвета пришелся на время после опустошения Бергена пиратами в 1429 году. Еще сегодня в городе существует «Немецкий мост» [60], а некоторые старые ганзейские дома дожили до начала XX века.

Контора находилась на самом берегу бухты Воген, что было очень удобно с точки зрения разгрузки и погрузки товаров на ганзейские корабли. Всего насчитывалось три десятка домов; построенные из грубо обработанных бревен, в большинстве своем трехэтажные, вытянутые в длину, они стояли вплотную друг к другу. В домах находились лавки, складские помещения, а также узкие, низкие комнаты, в которых жили купцы, их помощники и моряки. В задней части дома находился «шюттинг», длинное четырехугольное помещение, с маленькими окнами или вообще без окон, в котором зимой собирались вокруг огня жители дома. Дым выходил наружу через отверстие в крыше; люди сидели на длинных лавках, их посуда хранилась в специальном шкафу. В соседнем помещении располагалась кухня с колодцем. Блюда готовились здесь на открытом огне в больших котлах и передавались в «шюттинг» через специальное окошко. Рядом хранились и напитки. За домом находился небольшой огород, в котором росла зелень для кухни. В каждом из домов жило около ста человек. Всего в конторе насчитывалось, таким образом, до трех тысяч обитателей. Летом, в судоходный сезон, эта цифра еще увеличивалась.

Ганзейцы были скучены на небольшом пространстве. В домах не хватало воздуха и света, здесь царили запах вяленой рыбы и дым от очага. В конторе поддерживался строгий порядок. Женатые сюда не допускались, женщинам вообще было запрещено вступать на «Немецкий мост». Дружеское общение с местными жителями также было запрещено. Женившись на норвежской девушке, торговец терял право считаться гражданином своего немецкого города. День проходил в тяжелой работе, вечера — в пьянстве, но каждый должен был в назначенный час отправиться спать.

В качестве биржи, административного центра и зала заседаний использовалось специальное здание, находившееся по соседству. В конторе имелись и священники, а все обряды строго соблюдались. У немцев были две приходские церкви. Одна из них, освященная в честь святой Марии, не раз становилась жертвой пожара; только в XV веке было построено здание, дожившее до наших дней. Рядом с этой церковью находилось немецкое кладбище.

Жизнь в Бергене была довольно унылой, и обитатели конторы развлекались как могли. Жертвами их шуток становились обычно новички. Повсюду в Германии принятие в сообщество новых членов сопровождалось специальными обрядами — шуточными, но при этом зачастую весьма грубыми. В Бергене обращение с новичками напоминало скорее настоящие пытки, превосходя все пределы допустимого. Их заставляли дышать удушающим дымом, бросали в ледяную воду, пороли до крови — только прошедшие через это принимались в ряды немецких торговцев в Бергене. Эта порочная практика была прекращена лишь в 1676 году по приказу датского короля. До этого ганзейские съезды неоднократно запрещали подобного рода ритуалы, однако без всякого успеха. Впрочем, были у торговцев в Бергене и более мягкие развлечения — к примеру, совершенно безобидные театральные представления.

Норвежцы ненавидели немцев, которые вели себя как господа и не соблюдали законы. Часто дело доходило до кровавых столкновений. В 1455 году ганзейские торговцы в отместку за нападение местных жителей атаковали королевского фогта. Последний пытался спастись в церкви, где епископ вышел с крестом навстречу беснующимся немцам. Все было напрасно: церковь и монастырь были подожжены, фогт и епископ погибли в огне. Немецкие купцы знали, что норвежцы не смогут без них обойтись.

На гербе конторы была с одной стороны изображена серебряная рыба с золотой короной на голове на красном поле, с другой — половина черного имперского орла на золотом поле.

Постепенно торговля в Бергене начала приходить в упадок. В начале XVI века часть недвижимости даже пришлось продать, чтобы сократить расходы. Тем не менее, из всех ганзейских представительств именно норвежское просуществовало дольше всех. Еще в 1560 году король Кристиан [61] запретил купцам других наций, кроме немцев, оставаться на зиму в Бергене. Даже после того, как Ганза прекратила свое существование, Любек, Гамбург и Бремен продолжили торговлю с Норвегией и получили от ее короля подтверждение своей старой привилегии. В 1702 году три города восстановили немецкий квартал, погибший в огне большого пожара. Но число обитателей конторы было уже очень мало, и Гамбург и Бремен вскоре прекратили торговлю, значение которой стало ничтожным. После этого контора окончательно прекратила свое существование, и в 1777 году последние ее строения были проданы. Сегодня на этом месте существует небольшой музей.