Охота на Зло (ЛП) - Уолтерс Гай

Когда Львов пал под натиском нацистов, Визенталь утверждал, что он и его друг-еврей по имени Гросс в 16:00 воскресенья, 6 июля 1941 года были арестованы украинским полицаями. По меньшей мере в трёх своих автобиографиях Визенталь очень точно указывает это время и дату — фактически, это одна из немногих дат, остающихся неизменными в его постоянно меняющейся истории жизни. Визенталя, отконвоировали в Бригидки и поставили во дворе в шеренгу из примерно сорока других евреев. Затем украинцы начали стрелять каждому в шею, продвигаясь вдоль шеренги к Визенталю. Однако Визенталя буквально спас  звон церковных колоколов возвещающий вечернюю мессу. Невероятно, но украинцы остановили бойню, чтобы пойти на богослужение. Затем Визенталя, вместе с двадцатью другими выжившими, отвели в камеры, где, по его словам, он смог заснуть. Через несколько часов его разбудил бывший украинский коллега по работе по имени Боднар, служивший теперь полицаем. Боднар решил спасти Визенталя и Гросса от расстрела и поэтому сказал своим товарищам, что эти двое на самом деле "русские шпионы", а это означало, что их нужно будет допросить. Боднар пообещал, что у них теперь больше шансов выжить, хотя с ними будут обращаться жестоко. Неудивительно, что Визенталь и его друг согласились, и, как и предсказал Боднар, двух евреев действительно сильно избили, а Визенталь потерял два передних зуба. Боднару все же удалось остановить своих соотечественников-украинцев от убийства, и рано утром он доставил их в кабинет украинского комиссара. Поскольку комиссар ещё не пришёл на работу, Визенталь и Гросс решили провести в его кабинете уборку, и когда он явился, то довольный велел им идти по домам [376]. Согласно мемуарам Визенталя 1989 года Справедливость, а не месть, Боднар помог только Визенталю, и вместо того, чтобы отвести его в кабинет комиссара, он сразу же отпустил его домой [377].

Хотя это кажется более правдоподобным, история в любом виде вызывает вопросы относительно возможности того, что подозреваемому в шпионаже удалось бы так легко выбраться из тюрьмы. Безусловно, украинцы в начале июля 1941 года совершили во Львове серию жестоких еврейских погромов, и вполне вероятно, что Визенталь чуть не стал жертвой такого бесчинства [378]. Однако примечательна точность Визенталя в отношении даты и времени, поскольку всякий раз, когда Визенталь так точен, он обычно лжёт. На самом деле, согласно его собственным показаниям, данным им после войны Американскому отделу по военным преступлениям (American War Crimes Branch), он был арестован 13 июля 1941 года и сумел бежать "за взятку" [379]. Нет упоминания о том, что ему помогал сочувствующий украинец или что он выдавал себя за русского шпиона. Тот факт, что Визенталь перенёс дату на 6 июля, также имеет важное значение, поскольку в середине этого месяца в погромах во Львове произошла пауза, и они возобновились только 25 июля [380]. Указав, что его арестовали в начале июля 1941 года, эта история совпала со временем еврейских погромов. История же его сенсационного побега является одной из самых известных историй Симона Визенталя о жизни в годы войны, поспособствовавшей утверждению идеи о его божественной миссии, но по всей вероятности, являющейся полной выдумкой [381].

С июня по ноябрь 1941 года в биографии Визенталя указано лишь, что он оставался "без работы". В это время он и его жена Цила были переселены в львовское гетто, а их дом один эсэсовец предоставил элитной польской проститутке [382]. Хотя гетто было ужасным, оно представляло ограниченную свободу, которая закончилась, когда супругов отправили в Яновский концлагерь под Львовом. Визенталя заставили работать на Восточно-железнодорожном ремонтном заводе (Eastern Railway Repair Works, OAW), где он должен был закрашивать на паровозах советские эмблемы и рисовать свастики. Цила работала полировщиком латуни и никеля, и какое-то время условия были терпимыми. Вскоре Визенталя повысили до чертежника, хотя он беспокоился о дальнейшей судьбе себя и Цилы. Хотя Цила была еврейкой, она была блондинкой, и Визенталь полагал, что у неё есть шанс выжить, если она сбежит и выдаст себя польку. Визенталь обратился к членам подпольной ячейки польского сопротивления на, OAW и заключил с ними сделку: он должен был предоставить все сведения о Львовском железнодорожном узле в обмен на фальшивые документы для своей жены. После одной неудачной попытки Цила наконец добралась до Варшавы, где работала на радиозаводе и пережила войну [383].

На , OAW Визенталь работал под началом человека, которого он позже назовёт своим спасителем. Адольф Кольрауц был старшим инспектором, и Визенталь обнаружил, что, несмотря на то, что он был немцем, он являлся антинацистом. По словам Визенталя, между ним и Кольрауцем сложились такие хорошие отношения, что тот даже позволил Визенталю оставить себе два пистолета, полученные от польского подполья [384]. 20 апреля 1943 года дружба Кольрауца с Визенталем подверглась серьёзному испытанию, поскольку Визенталь, по всей видимости, снова был выбран для массовой казни. Призыв к этой бойне был мрачным преддверием празднования 54-летия Гитлера, и служившие в Яновском эсэсовцы решили выбрать ряд евреев-интеллигентов, чтобы принести их в жертву фюреру [385]. Когда они, по-видимому, не смогли найти среди нескольких тысяч евреев в основной части лагеря достаточно интеллигентов, Визенталь вспоминал, как его и ещё двоих забрали с завода, несмотря на протесты Кольрауца, заявившего, что эти люди ему нужны [386]. Визенталя отвезли на грузовике за 2 мили от лагеря, где уже были собраны его соплеменники. Молча они шли к огромной песчаной яме глубиной 6 футов и длиной 1.500 футов. В яме было видно несколько мертвых тел [387]. Евреев заставили раздеться, а затем погнали по одному в колонну по коридору из колючей проволоки, известному как "труба", к краю ямы. Эсэсовец по фамилии Каузер стал стрелять в каждого еврея, тела которых падали в песчаную яму. Не было никаких сомнений, что Визенталь вот-вот умрет. Однако тут звуки выстрелов прервал свисток, и вместе с ним раздался крик: "Визенталь!". Эсэсовец по фамилии Коллер подбежал и велел Визенталю следовать за ним. "Я шатался, как пьяный, — вспоминал Визенталь. — Коллер дважды ударил меня по лицу и привел в чувство. Я шёл обратно через "трубу", голым. Позади меня возобновилась стрельба, но она закончились задолго до того, как я добрался до лагеря" [388]. Визенталя доставили обратно на завод, где он встретил радостного Кольрауца, обратившегося к коменданту лагеря с просьбой оставить его в живых. Он убедил начальство, что Визенталь нужен для того, чтобы нарисовать транспарант со свастикой и надписью "Мы благодарим нашего фюрера". "Я рад, что не слишком поздно, Визенталь, — сказал Кольрауц. — Если подумать, сегодня не только день рождения фюрера. Сегодня и твой день рождения тоже" [389].

Казалось бы, Визенталь в очередной раз чудесным образом избежал смерти. Но в достоверности этого мы можем полагаться только на самого Визенталя, поскольку, по его словам, Кольраутц погиб в битве за Берлин 19 апреля 1945 года. (Ранее он рассказал биографу, что Кольраутц погиб на Восточном фронте в 1944 году) [390]. В показаниях данных Визенталем под присягой, в августе 1954 года, о его злоключениях во время войны, он умалчивает об этой истории, которая, несомненно, считалась бы серьёзным преступлением нацистов, хотя и упоминает сравнительно незначительные несколько ударов, нанесённых ему, среди прочих, неким человеком по имени "Георг Гросс" из Эберсвальде [391]. (Можно лишь предположить, что это другой "Гросс", не тот человек, с которым, по словам Визенталя, он был арестован в июле 1941 года.) Визенталь даже упоминает в тех показаниях Кольраутца, но ни слова не говорит о вмешательстве немца спасшего его жизнь. В своих показаниях американцам в мае 1945 года он также не упоминает о поступке Кольрауца и лишь заявляет, что тот является "потенциально полезным источником дополнительной информации", хотя и признает, что Кольрауц и человек по имени Вернер Шмидт "оказали большую помощь в предотвращении многих жестокостей" [392]. По меньшей мере, в обоих случаях Визенталь не выразил Кольрауцу благодарность за спасение своей жизни. Конечно, вполне возможно, что это событие — всего лишь очередная выдумка.