Охота на Зло (ЛП) - Уолтерс Гай

Лишь в феврале 1947 года Визенталь основал организацию, принесшую ему известность —

Центр

еврейской

документации

в Линце [431]. Расположенный по адресу Гётештрассе, 63 в Линце, Центр финансировался Аароном Зильбершайном, бывшим польским парламентарием, ставшим бизнесменом в Женеве [432]. Задача Центра заключалась в том, чтобы собрать как можно больше информации о "окончательном решении еврейского вопроса" с целью привлечения к ответственности военных преступников. Визенталь утверждал, что основал эту организацию из-за антисемитского замечания одного американского офицера, заставившего его понять, что союзники никогда не смогут преследовать нацистов в той степени, в какой это необходимо. К сожалению, Визенталь оказался прав. "Это был долг нас как выживших — продолжать работу самостоятельно", — сказал он [433]. Визенталь первым признал, что

Центр

еврейской

документации

был любительским проектом, которому не хватало денег и детективных навыков. Однако, у них был энтузиазм, и Визенталь со своей группой из тридцати добровольцев разъезжал по лагерям для перемещенных лиц, собирая свидетельства о зверствах нацистов от бывших узников концлагерей. В общей сложности команда Визенталя составила 3.289 анкет, что является гораздо более впечатляющим достижением, чем все, чего добились союзники [434].

Только теперь Визенталь занялся поисками Эйхмана, хотя к его рассказам об этом следует относиться с осторожностью. В книгах Справедливость, а не месть и Убийцы среди нас Визенталь присваивает себе большую часть заслуги в получении такой важной части головоломки как фотография Эйхмана. На самом деле, идея найти фото Эйхмана принадлежала Ашеру Бен-Натану, допросившему в тюрьме Дитера Вислицени. Там лейтенант Эйхмана сказал, что не знает местонахождения своего бывшего начальника, но может сообщить Бен-Натану, что водитель Эйхмана, находившийся в венской тюрьме, знает адрес любовницы Эйхмана. Бен-Натан допросил водителя, рассказавшего, что любовницу звали Мария Мистельбах, и что она проживала в Линце в районе Урфар [435]. Бен-Натан поручил одному из своих "полевых агентов", Манусу Диаманту, подружиться с фрау Мистельбах в надежде, что у неё возможно сохранилась фотография. Выдав себя за бывшего голландского эсэсовца, Диамант познакомился Мистельбах, и вскоре они стали любовниками. "Это было тяжело, — вспоминал Диамант. — Я всегда носил с собой фотоаппарат и говорил, что моё хобби — фотография" [436]. Уловка сработала, но прошло полгода, прежде чем Мистельбах наконец показала любовнику свой фотоальбом. Когда они перелистывали страницы, Мистельбах указал на одну фотографию и сказал: "Это мой Адольф". Диамант без ведома Мистельбах сделал копию, а Бен-Натан распространил размноженные фото среди различных групп, включая группу Визенталя [437]. Однако в книге Убийцы среди нас Визенталь утверждает, что Диамант "с радостью вернул мне [фотографию], был освобожден от задания и вернулся к нормальной жизни" [438]. Это предполагает, что Диамант каким-то образом доносил Визенталю, что не соответствовало действительности. "Визенталь не имел никакого отношения к обнаружению фотографии", — позже настаивал Диамант [439].

В конце 1947 года Визенталь оказал, как он считал, свою величайшую услугу в поисках Эйхмана. Через американского связного Визенталь узнал, что жена Эйхмана обратилась в окружной суд в Бад-Ишле за свидетельством о смерти своего бывшего мужа. "Я был слишком потрясен, — вспоминал Визенталь. — Ведь как только Адольф Эйхман будет официально объявлен мертвым, его имя автоматически исчезнет из всех списков разыскиваемых лиц" [440]. Судья сообщил информатору Визенталя, что смерть Эйхмана была засвидетельствована в Праге 30 апреля 1945 года неким Карлом Лукасом, который, как вскоре выяснил Визенталь, был женат на сестре жены Эйхмана. Визенталь сообщил об этом своему связному, и тот добился, чтобы судья отклонил ходатайство [441]. Благодаря вмешательству Визенталя Эйхман официально оставался живым, хотя американцы и британцы, конечно же, прекратили его поиски ранее в том же году. В книге Убийцы среди нас Визенталь напишет, что это был его "самый важный вклад в поиски Эйхмана". К сожалению, как мы увидим, этот так называемый вклад был лишь ещё одной из многих выдумок Симона Визенталя.

Были и другие евреи, охотившиеся на нацистов гораздо эффективнее, чем Визенталь или союзники. Среди них был Тувия Фридман, который в 1946 году помог перевести Центр еврейской документации в Вену. Выживший в гетто в Радоме (Польша), Фридман бежал из лагеря на улице Школьна до того, как всех заключенных в июле 1944 года отправили в Освенцим. До продвижения советских войск в Польшу он и его друг прятались в лесу, питаясь сырым картофелем. В какой-то момент Фридман был захвачен немцами, но ему удалось убить спящего охранника и сбежать. "Я схватил штык, который был за поясом солдата, — писал он, — и осторожно вынул его из ножен. Меня охватил ужас, но я поднял штык и вонзил ему в шею. Меня тошнило от ощущения разрыва его плоти" [442]. Когда подошли советские войска, 22-летний Фридман присоединился к группе польских ополченцев из Радома. Перед ополченцами стояла задача восстановить порядок и пресекать бесчинства партизанских группировок, а также выслеживать немцев, поляков и украинцев, совершивших военные преступления против поляков. "С пылающим энтузиазмом я приступил к этой задаче", — писал Фридман [443]. В течение нескольких недель он помог задержать десятки преступников, и вскоре его перевели в Данциг, где он продолжил охоту на нацистов. Фридман и его команда допросили сотни подозреваемых преступников, и он, большая часть семьи которого была убита в Треблинке, не стеснялся применять физическое принуждение, чтобы докопаться до правды. Один немец средних лет, клялся, что является школьным учителем, но на самом деле был жестоким надзирателем концлагеря, почувствовал на себе гнев Фридмана. "Его ответы возмутили меня своей лживостью, и я жестоко избил его до крови", — писал Фридман [444]. Несмотря на предупреждения о необходимости сдерживать свой гнев, Фридман не смог себя контролировать. "Я стал ещё более жесток в своих действиях с немецкими заключенными", — признался он. Тем не менее, он смог оправдать свои действия, поскольку считал, что избиения быстро дают результаты [445]. Безжалостная эффективность Фридмана означала, что его могли бы произвести в офицеры, но идея сближения с Коммунистической партией его не привлекала. Вместо этого, как и многие другие евреи, он решил начать новую жизнь в Палестине.

Фридман прибыл в Вену 4 апреля 1946 года. Там с ним связался Ашер Бен-Натан, убедивший его отложить эмиграцию, чтобы основать в Вене Центр еврейской документации. Имея ежемесячный бюджет в 200 долларов, Фридман и его команда из восьми человек не только охотились на нацистов, но и работали на подпольную еврейскую военизированную организацию Хагана, помогавшую эмиграции в Палестину. В течение следующих двух лет, по утверждению Фридмана, его команда разыскала около 250 нацистских преступников, большинство из которых были арестованы [446]. Как и Визенталь, Фридман позже утверждал, что большую часть этого времени он был одержим поиском Эйхмана. Однако Фридмана явно раздражало соблюдение процессуальных норм и медлительность правосудия, поэтому он принимал радикальные и жестокие решения. "Мы надеялись, что если один из десятков лагерей, в которых содержались высокопоставленные нацисты, окажется в Австрии, — вспоминал он, — мы соберем особую группу добровольцев и взорвем лагерь" [447]. План Фридмана по совершению массового убийства так и не осуществился, не из-за каких-либо моральных угрызений совести, а потому что существовал риск гибели солдат союзников и гражданских добровольцев, а также возможность того, что это повлияет на переговоры о создании независимого еврейского государства [448].