Охота на Зло (ЛП) - Уолтерс Гай

К лету 1947 года британцы и американцы точно знали, где находился Павелич, и даже знали о мерах безопасности, принятых в здании в районе Трастевере:

Вскоре были разработаны планы ареста Павелича, но поскольку он, по-видимому, находился под защитой Ватикана, такая операция могла быть проведена только тогда, когда преступник находился вне его границ. Такая операция была бы "чрезвычайно сложной", предупреждал американский генерал, "требующей тщательной координации властей США, Великобритании и Италии и сохранения абсолютной секретности" [549]. Тем не менее, 7 июля 1947 года начальник оперативного отдела CIC в Риме передал приказ от помощника начальника штаба американских войск на Средиземноморском театре военных действий, который "желает, чтобы субъект [Павелич] был взят под стражу при первой же возможности". Этот приказ, должно быть, вызвал панику, потому что семь дней спустя внизу документа была добавлена приписка: "Новые инструкции: "Руки прочь"" [550]. В результате Павелич так и не был арестован.

Этот новый приказ, по-видимому, является доказательством того, что союзники укрывали человека, чье прошлое было столь же отвратительным, как и у Гитлера. Хотя маловероятно, что Павелич использовался в качестве агента, он все же был влиятельной фигурой среди остатков усташей, некоторые из которых использовались британцами и американцами в разведывательной войне против Тито. Если бы Павелича передали Тито, то агенты усташей, возможно, были бы менее склонны служить своим новым хозяевам [551]. Этот аргумент был выдвинут на встрече в британском посольстве в Риме 11 августа 1947 года лейтенанта Джорджа Ф. Блунды из разведывательного управления армии США с двумя офицерами MI6. Один из офицеров MI6, командир эскадрильи Дерек Вершойл, бывший литературный редактор журнала The Spectator, сказал Блунде, что американцы должны арестовать Павелича без участия британцев. Блунда отказался и сказал, что такой арест "не будет отвечать нашим интересам, поскольку ряд хорватов использовались в качестве информаторов… [и они] известны своей лояльностью к антикоммунистической деятельности Павелича и его католическому фанатизму" [552]. В результате союзники переложили ответственность на итальянцев, которые, как было решено, должны были произвести фактический арест под наблюдением британцев и американцев. Однако арест так и не состоялся, поскольку Вершойл заявил, что ему не удалось выманить Павелича за пределы территории Ватикана. Другой возможной причиной было то, что Павелич в сентябре перенес серьёзную операцию, представлявшую угрозу для его жизни [553]. Кроме того, арест Павелича выявил бы соучастие некоторых элементов Ватикана в его укрытии. Как писал агент Гоуэн: "Связи Павелича настолько обширны, а его нынешнее положение настолько компрометирует Ватикан, что любая экстрадиция [Павелича] нанесла бы сокрушительный удар Римско-католической Церкви" [554].

Павелич, возможно, и не был агентом разведслужб союзников, но ему, безусловно, позволили сбежать. В следующем году он даже смог покинуть территорию Ватикана. 11 октября 1948 года некий венгр, в очках и с густой бородой на лице, по фамилии "Пал Араньош", имевший паспорт Красного Креста под номером 74369, поднялся в порту Генуи на борт итальянского парохода Sestriere. 6 ноября, по прибытии в Буэнос-Айрес, его вывели с судна агенты Перона [555]. Однако Павелич был одним из немногих хорватов, которым удалось добраться до Южного полушария без помощи Крунослава Драгановича. Павелич справедливо полагал, что священник был слишком близок к британцам и американцам [556]. Как Поглавнику удалось сбежать, до сих пор остается загадкой, и можно лишь предположить, что ему помогал кто-то из Ватикана или он просто сам организовал свой переезд [557]. Однако Павеличу, возможно, помогала другая тайная сеть, к которой мы вернёмся позже.

Драганович был не единственным католическим прелатом в Риме, занимавшимся переправкой военных преступников. Не менее важной фигурой был епископ Алоис "Луиджи" Худал, ректор австро-германской церкви и семинарии Санта-Мария-дель-Анима на улице Виа делла Паче, в двух кварталах к востоку от площади Навона. Иногда, сотрудничая с Драгановичем, Худал помогал спасать десятки нацистских военных преступников, включая двух самых известных: Франца Штангля и Адольфа Эйхмана. Позже Худал утверждал, что его миссия как священника заключалась в помощи любому, кто за ней обращался, будь то нацист, коммунист или еврей, но правда в том, что благотворительность Худала распространялась в основном на первых [558]. На самом деле, на протяжении многих лет симпатии Худала были на стороне гитлеровского режима, и в 1936 году он даже написал книгу под названием Основы национал-социализма, в которой пытался перекинуть мост между христианством и нацизмом. Худал отправил Гитлеру экземпляр книги с дарственной надписью: "Архитектору немецкого величия" [559]. Книга не была полной апологией нацизма, и в её заключении Худал утверждал, что когда "национал-социализм совпадает с новой философией жизни, возведённой до уровня догмы, [...] в таком случае молчание и ожидание были бы равносильны одобрению и одновременно отрицанию веры". Для Худала истинное лидерство могло исходить только от Церкви, и в заключительном абзаце книги он заявил, что нацизм никогда не может быть полностью принят Церковью: "Приведу слова апостола: "Богу следует повиноваться больше, чем человеку", а также другую фразу на протяжении веков часто звучавшую в Риме против многочисленных ересей: "Non possumus!"" [560] В результате этой позиции книга в Германии была запрещена, а после аншлюса, и в Австрии [561].

Несмотря на свои очевидные сомнения относительно нацизма, Худал в итоге оказался в компании некоторых ведущих деятелей крайне правых в Европе и Америке. По слухам, во время войны, он разъезжал по Риму с флагом Великой Германии на своей машине, и даже говорили, что у него был золотой значок нацистской партии [562]. Те, кому довелось с ним встречаться, вспоминали Худала как "человека очень низкого роста, всегда пытавшегося выделиться" [563]. Другой свидетель вспоминал, как его "живые тёмные глаза выглядели добродушными под густыми бровями, а слегка пухлые губы говорили об открытости и честности" [564]. Родившийся в 1885 году австриец Худал был рукоположен в священнический сан в 1908 году, а в 1911 году стал служить к церкви Санта-Мария-дель-Анима. Во время Первой мировой войны он был капелланом в германской армии, а после её окончания вернулся в свой родной город Грац и занял должность профессора семинарии. В 1923 году он был назначен ректором церкви Санта-Мария-дель-Анима и оставался в Риме до конца своей жизни. В 1932 году Худал был разочарован тем, что не смог стать архиепископом Вены. По словам одного епископа, австрийское правительство обошло Худала стороной, потому что он был слишком "националистически настроен" [564]. Тем не менее, в следующем году Худал был рукоположен в сан титулярного епископа кардиналом-покровителем Санта-Мария-дель-Анима Эудженио Пачелли, ставшим в 1939 году Папой Пием XII.