Хранители чудес - Стайн Элиот

По иронии судьбы, в то время как забрызганная краской вывеска театра «Цзин Мэнь» стала одной из самых уникальных достопримечательностей Тайнаня, на протяжении последних нескольких десятилетий сам художник, работающий буквально через дорогу, оставался неузнанным и незамеченным.

— Люди проходят мимо меня по улице и не останавливаются, не глазеют ни на меня, ни на мою работу. Тайваньцы застенчивые, стараются никого не беспокоить, — сказал Янь однажды утром, размазывая белую краску по своему последнему плакату и набрасывая скелет тираннозавра и лицо Криса Пратта для фильма «Мир Юрского периода». — Некоторые поднимают взгляд к фасаду кинотеатра и понимают, что там висят мои рисунки. Некоторые даже фотографируют эти афиши, так что я счастлив.

По оценкам Яня, за 52 года своей карьеры он нарисовал постеры не менее чем к пяти тысячам фильмов. Это вполне сравнимо с количеством работ великого Цзэфу и, по всей вероятности, делает его одним из самых плодовитых когда-либо живших кинохудожников. Однако одно дело — иметь занятие, другое — иметь талант.

Лично я нахожу работы Яня поразительными, особенно с учетом специфики среды. Тайнань часто называют культурной и духовной колыбелью Тайваня: там сохранились деревянные японские постройки и конфуцианские храмы, а жители все еще тщательно следуют религиозным ритуалам, оставшимся с тех времен, когда город был последним оплотом династии Мин. Тем не менее основная часть города с населением в 1,9 миллиона человек теперь имеет совершенно современный вид. Как и в Тайбэе, сердце города в районе «Цзин Мэнь» горит разноцветными светодиодными вывесками, украшающими плотную высотную застройку из стекла и бетона. Четыре картины маслом высотой в два этажа резко выделяются на этом фоне, заставляя буквально застыть на месте. Но поскольку я не художник, то не могу судить о работе мастера. Поэтому я отправил изображения некоторых картин Яня легенде Голливуда, чтобы услышать его мнение о технике художника.

— Я совершенно поражен великолепными работами этого человека, — сказал Дрю Струзан, художник, собственноручно создавший более 150 постеров для фильмов-блокбастеров, включая «Инопланетянина», а также серий «Индианы Джонса», «Назад в будущее», «Звездных войн» и «Гарри Поттера». — Масштабы, с которыми он работает, его энергия и страсть восхитительны. Я никогда не видел ничего подобного.

Я показал Яню сообщение Струзана и могу сказать, что таким счастливым, как в тот момент, я его еще не видел. Ему было интересно узнать, какие из картин я послал Струзану, и я вручил ему стопку открыток со снимками некоторых из его плакатов — я купил их в киоске кинотеатра. Янь поднес стопку к глазам, почти прижав к носу, и прищурился.

Пятьдесят два года тесного контакта с парами масляной краски привели к тому, что в сетчатке обоих глаз Яня образовалось несколько разрывов. Поскольку в левом глазу они были расположены по краю, врачи смогли устранить их хирургическим путем. А вот дыра в правом глазу была больше и располагалась посередине. «Так что мой правый глаз теперь почти слепой, — сказал Янь. — Сохранилось только боковое зрение, а середина расплывается». Врачи сказали Яню, что ему необходимы плановые осмотры каждые три месяца, чтобы предотвратить дальнейшее ухудшение зрения, но Янь признался, что уже и не помнит, когда в последний раз ходил в клинику. «Я очень занят, — сказал он. — И еще меня пугает ковид».

Я приехал на Тайвань, ожидая увидеть остров, готовящийся дать отпор надвигающейся угрозе. Вместо этого я обнаружил людей, которые, похоже, в первую очередь намеревались просто не подпустить инфекцию к своим берегам. Тайвань стал пионером политики «нулевой терпимости к COVID-19», которая сослужила Китаю неоднозначную службу, и когда я приехал туда, это было одно из немногих мест на Земле, в значительной степени изолированное от внешнего мира. Стюардессы на моем рейсе «China Airlines» были одеты в костюмы химзащиты и пластиковые маски. Как только мы прибыли в аэропорт Таоюань, сотрудники в таких же глухих медицинских костюмах бросились к нам, чтобы спешно облить и нас самих, и наш багаж дезинфицирующим средством из специального распылителя, а затем провести первый из нескольких тестов на COVID-19. Затем нас на «карантинном такси» доставили в официально назначенный карантинный отель и велели четыре дня сидеть в крошечных комнатушках без окон. Сотрудники отеля, также в костюмах химзащиты, оставляли возле моего номера коробки с едой, звонили в дверь, а затем быстро исчезали, не дожидаясь, пока я открою. Каждый прибывший на Тайвань должен был получить местную SIM-карту, чтобы правительство могло отслеживать и контролировать точное местоположение путешественника, и мне доводилось слышать истории и о том, как люди в карантинных отелях сталкивались с полицией буквально через несколько минут после того, как их мобильные телефоны разряжались и их местоположение не регистрировалось в Сети. Ко мне был приставлен правительственный агент, представившийся мистером Ли, который каждое утро звонил мне по телефону и на безупречном и строгом английском требовал немедленно отправить ему фотографию выданного мне в отеле термометра, чтобы зарегистрировать мою текущую температуру. Когда я отправлял ему фото, он мгновенно оттаивал и присылал в ответ эмодзи с танцующими плюшевыми медведями или младенцами, посылающими воздушные поцелуи, что меня одновременно и смущало, и умиляло.

В результате этих мер на Тайване был зафиксирован один из самых низких в мире уровней заболеваемости коронавирусной инфекцией на протяжении большей части пандемии^{158}. Но, как, впрочем, и в других странах мира, пандемия оказала разрушительное действие на кинотеатры острова, особенно на независимые второэкранники вроде «Цзин Мэнь».

— Во время пандемии кинотеатр почти никто не посещал, и нам пришлось закрыться на несколько месяцев в прошлом [2021] году, — говорит Ву. — Этот кинотеатр — судьба и цель нашей семьи. Мы работаем уже 73 года и очень хотим продержаться до 100, но дела идут крайне плохо. Мы теряем деньги.

В каком-то смысле «Цзин Мэнь» — счастливчик. По словам Ву, из 17 оставшихся в 2020 году на Тайване второэкранников из-за последствий пандемии закрылось не менее десяти. Одним из них был театр «Чжунъюань» в северном городе Таоюань: там прежде работал мастер-плакатист Се Сэншань, и он был последним оставшимся на Тайване художником, помимо Яня, до закрытия театра в июне 2020 года. Известный под именем Морияма, 70-летний мастер рукописного плаката проработал в театре «Чжунъюань» более 60 лет. Как и Янь, он мечтал рисовать киноафиши еще в детстве и начинал с низкооплачиваемого и вечно голодного подмастерье, которому разрешалось только наблюдать за своим учителем. Он помнит, как шестнадцатилетним подростком проехал ночью 25 километров от Таоюаня до оживленного кинотеатрального района Аймендзин в Тайбэе, где здания были выше, рекламные щиты — больше, а их цвета — ярче, чем все, что он видел раньше. Он рассматривал смешения красок, подсвечивая фонариком работы мастеров на холстах из парусины. С 1960-х по 1980-е годы Морияма работал для семи второэкранников в Таоюане, но по мере распространения цифровой печати список его заказчиков постепенно редел, пока не остался только «Чжунъюань».

Когда я спросил по телефону Морияму, что он думает по поводу возможного полного исчезновения этой традиции, прежде актуальной по всему Тайваню, на другом конце провода повисло молчание.

— Я очень эмоционально отношусь к этой ситуации. Наше ремесло — такое сложное, но теперь в мастерах вроде нас особой нужды нет. Мне пришлось уйти на пенсию. Господину Яню уже за 70, его глаза не вполне здоровы, и я беспокоюсь, что после его ухода в отставку некому будет продолжать это дело. Прекрасная традиция нашего острова погибнет.

Янь отдает себе отчет, что тайваньские киноафиши ручной работы, скорее всего, исчезнут вместе с его зрением. Поэтому после 52 лет трудов по увековечиванию звезд последние восемь он посвятил обучению начинающих художников. Теперь по выходным группа из 10–15 учеников с нетерпением ждет под навесом напротив театра «Цзин Мэнь», когда прибудет их наставник на дребезжащем синем скутере. Вооружившись мольбертом, мелом и красками, Янь терпеливо показывает группе, как размечать холст сеткой из треугольников, как превращать шесть банок краски в тысячи цветов и оттенков и как искать в глазах объекта «его суть». Однако его стиль преподавания сильно отличается от того, как много лет назад учили его самого.