Охота на Зло (ЛП) - Уолтерс Гай

В мае 1949 года Штангль отправил жене билеты в Дамаск. Затем Тереза подала заявление на выездную визу для семьи и без проблем её получила. Сначала австрийские власти опасались, что детей могут продать в рабство, но их успокоило то, что Тереза предъявила письма от Штангля из Дамаска. "В нашем отъезде не было никакого секрета, — утверждала фрау Штангль, — все знали, что мы собираемся присоединиться к Паулю в Дамаске". На упаковочных ящиках для вещей даже были указаны имя и адрес Штангля, и когда полиция спросила Терезу, почему она покидает свой родной город Вельс, она ответила, что это для того, чтобы "присоединиться к моему сбежавшему мужу". Дерзкое признание Терезы даже занесено в официальные документы, где есть слова "Mann geflüchtet" ("муж сбежал") [747]. В том же месяце семья без приключений прибыла в Дамаск. Жена и дети увидели мужа и отца, создававшего впечатление "счастливого и добропорядочного человека, каким он был за много лет до всего этого ужаса" [748]. На тот момент будущее семьи Штангль казалось весьма радужным. Но это продлилось недолго.

Что примечательно в побеге Штангля, так это его относительная легкость. Большая часть информации об этом была раскрыта фрау Штангль журналистке Гитте Серени в начале 1970-х годов, и эти откровения заставили некоторых усомниться в правдивости жены Штангля. "Боюсь, она водила вас за нос", — сказал Серени Симон Визенталь, высмеяв историю о том, как Штангль свободно покинул тюрьму. "Какая чушь, — прокомментировал Визенталь. — Как он мог получить паспорт без удостоверения личности — а как же пограничный контроль? Это всё ложь; очевидно, эти документы ему предоставила ОDESSA" [749]. Визенталь делает это заявление в своих мемуарах 1967 года Убийцы среди нас, но не приводит никаких доказательств [750]. Он также утверждает, что фрау Штангль покинула Австрию и 6 мая 1949 года отправилась в "неизвестное место назначения" в Швейцарии, где получила сирийские визы. Но это тоже чепуха, поскольку фрау Штангль совершенно открыто указала, куда направляется, и получила визы, находясь ещё в Австрии. Если бы Визенталь просто проверил документы в местном полицейском участке, он бы точно выяснил, куда она направлялась и с кем собиралась встретиться. Возможно, он это и выяснил, но, как обычно, Визенталь просто предлагал своим читателям увлекательную загадку, которую мог разгадать только он, тем самым представляя себя главой расследования. В своих мемуарах 1989 года Справедливость, а не месть он проигнорировал все открытия Серени, несмотря на то, что они были опубликованы в 1974 году. Вместо этого он просто повторяет свою версию о том, что Штангль сбежал с "помощью ОDESSA" [751]. В архивах Худала нет ни одного упоминания ОDESSA или какой-либо подобной организации ни в связи со Штанглем, ни с кем-либо ещё. Естественно, архивы могли быть подвергнуты цензуре, но это тоже маловероятно, поскольку тогда автобиографии Штангля и Вагнера, безусловно, были бы удалены.

Эти двое не единственные нацисты, до сих пор фигурирующие в документах. 15 февраля 1948 года Иоганн Коррадини, католический священник из деревни Випитено, находящейся в 30 милях к северо-востоку от Мерано, отправил епископу Худалу письмо с просьбой помочь семье Папе. Коррадини сообщил Худалу, что он "очень хорошо" знает эту семью, что они уже три года живут в его приходе, и что Алиса Папе и два её сына, Георг и Инго, являются членами католической церкви. Однако была небольшая проблема с отцом, поскольку Отто Папе не был католиком. Коррадини сообщил Худалу, что герр Папе заверил его, что примет католичество, но пока у него не было такой возможности [752]. Одна из причин, по которой Папе мог не принять католичество, заключалась в том, что "Отто Папе" — это не настоящее имя, а на самом деле он Эрих Прибке.

Хотя он и не был таким крупным военным преступником, как Штангль, преступления Прибке всё же были гнусными. Будучи гауптштурмфюрером гестапо в Риме, 30-летний Прибке принимал участие в печально известной бойне в Ардеатинских пещерах 24 марта 1944 года, в ходе которой были расстреляны 335 заключенных в отместку за убитых накануне на Виа Разелла взрывом подложенной партизанами бомбы, 33 немецких полицейских. Теракт был настолько ужасающим, что, узнав о нём в своей штаб-квартире "Волчье логово" в Восточной Пруссии, Гитлер потребовал, чтобы немецкая месть "заставила весь мир содрогнуться". Первоначально фюрер пожелал уничтожить четверть Рима, но затем поставил условие: за каждого убитого немца должно быть убито тридцать итальянцев [753]. К тому времени, когда приказ дошёл до Италии, соотношение изменилось до 10:1, и ответственным за его исполнение стал начальник СД в Риме, оберштурмбаннфюрер СС Герберт Капплер. Жертвами должны были стать заключенные, уже приговоренные к смерти, но во всём городе таких было всего трое. В результате пришлось расширить круг будущих жертв, включив в него тех, кто "достоин смерти" [754]. "Всю ночь мы просматривали записи, — вспоминал Прибке, — и не смогли найти для казни достаточного количества людей" [755]. Тогда был проведен ещё один поиск, на этот раз охватывающий тех, кто совершил "злоупотребления" против немецких войск, или у кого было обнаружено огнестрельное оружие или взрывчатка, или кто мог быть лидером "подпольных движений". В конце концов, нужное количество было найдено, и в десять часов следующего утра Капплер созвал своих офицеров:

В полдень эсэсовцы отправились выполнять свою ужасную задачу, и когда они прибыли к пещерному комплексу, то обнаружили своих жертв, готовых к бойне, со связанными за спиной руками. Человеком, который привёз их туда, был Прибке, и во время расстрелов именно он вычеркивал жертв из имевшегося у него списка [757]. Заключённых заводили в пещеру группами по пять человек, и их там расстреливали в затылок столько же эсэсовцев. Часто выстрелы производились с такого близкого расстояния, что черепа жертв взрывались [758]. По мере того, как тела накапливались, последующих жертв заставляли подниматься по окровавленной груде, прежде чем тоже к ней добавить. Помимо ведения своего списка, Прибке принял личное участие в акции застрелив человека из второй или третьей группы, вошедшей в пещеру, а также ещё одного ближе к концу дня [759]. Но не все эсэсовцы столь же охотно приняли роль палачей. Герберт Капплер вспоминал, как заметил, что один из его офицеров, гауптштурмфюрер СС Ветжен, не произвёл ни одного выстрела. "Я поговорил с ним по-товарищески, — сказал Капплер, — и вошёл с ним в пещеру, чтобы сделать по одновременному  выстрелу" [760]. Тем не менее, участие в расстреле, похоже, не было обязательным. Когда настала очередь 37-летнего унтерштурмфюрера СС (второго лейтенанта) Гюнтера Амонна сделать выстрел, он обнаружил, что не может этого сделать. Амонн вспоминал: