Охота на Зло (ЛП) - Уолтерс Гай

Франция не обращалась с официальным запросом о выдаче Барбье до 7 ноября 1949 года, когда её посольство в Вашингтоне направило в Государственный департамент официальную ноту, настаивая на том, чтобы "этот военный преступник был арестован и предстал перед французским правосудием". Американцы уклонились от ответа и заявили французам, что им необходимо обратиться к Верховному комиссару США в Германии (HICOG) через французского Верховного комиссара в Баден-Бадене [938]. Однако французы не собирались сдаваться, особенно учитывая, что вскоре должен был начаться суд над Рене Арди, который, как ожидалось, привлечёт к Барбье внимание общественности. 2 марта 1950 года Франция направила ещё один официальный запрос через офисы Верховных комиссариатов двух стран. Удивительно, но HICOG утверждал, что никогда не слышал о Барбье, и что "вывод из нескольких сообщений французских властей о том, что Барбье предоставлено убежище в американской зоне, необоснован и неоправдан" [939]. Даже если бы HICOG был искренен, установить наличие какой-либо связи с Барбье было бы несложно, просто обратившись в EUCOM и его разведцентр. Поскольку он этого не сделал, и при этом сообщил французам, что попытки отследить Барбье "оказались безуспешными", наилучшая оценка действий HICOG — это его некомпетентность [940]. В худшем случае, HICOG участвовал в заговоре с целью сокрытия правды, но документы этого не подтверждают. Наиболее разумное объяснение заключается в том, что американцы были неискренни и тянули время — тактика, которую они использовали с тех пор, как французы проявили интерес к Барбье.

В апреле начался суд над Рене Арди, и во время процесса неизбежно всплыло имя Барбье. Адвокат Арди назвал Барбье человеком, "получавшим удовольствие от пыток французских патриотов", а судья окрестил его "зловещим мучителем и военным преступником" [941]. Французский сенат и пресса поддержали подобные настроения, и к началу мая HICOG в частном порядке признал, что его опровержение французского утверждения о том, что американцы укрывают Барбье, "точно, насколько это возможно в рамках официальной информации, имеющейся в нашем штабе" [942]. Это стало лишь подтверждением вероятности того, что в распоряжении американцев имелось множество неофициальной информации. Но несмотря на растущее давление, американцы по-прежнему мало что предпринимали, и вскоре даже их посольство в Париже стало выражать недовольство. "Мы хотим, чтобы в HICOG поняли, что этот вопрос по-прежнему вызывает у нас смущение, — написал чиновник посольства Вудрафф Уоллнер в HICOG в июне. — Проблема в том, что делать с широко распространенным убеждением, что Барбье не только работал на нас в прошлом, но и продолжает делать это в настоящее время, и что мы препятствуем его экстрадиции" [943].

К концу 1950 года HICOG, EUCOM и CIC стало ясно, что необходимо принять какое-то решение. Пока его работодатели обсуждали этот вопрос, Барбье вместе с семьей разместили в конспиративной квартире CIC в Аугсбурге, и он продолжал свою разведывательную деятельность. Но несмотря на гарантии, предоставленные ему CIC, Барбье все больше беспокоился, что французы могут его попросту похитить, что было вполне вероятным. Новый куратор Барбье в CIC, Герберт Бехтольд, заметил изменения в поведении Барбье и его семьи. "Они были полностью в нашей власти, — вспоминал Бехтольд. — Барбье глубоко возмущало то, что он не был хозяином своей судьбы. Он был тревожен, неуверен в себе, подавлен. Он чувствовал, что у него нет будущего, на которое можно было бы надеяться" [944].

В конце года для Барбье и CIC появился выход. В декабре лейтенант Джон Хоббинс из отдела CIC в Аугсбурге посетил офис CIC в Зальцбурге. Там он обнаружил, что его коллеги с 1947 года проводят операцию, которая могла бы решить проблему с Барбье и его семьей. "430-й отряд CIC в течение последних трёх лет использовал так называемую "крысиную тропу" для эвакуации нацистов в Центральную и Южную Америку без серьёзных последствий", — сообщил Хоббинс. Эта "крысиная тропа", использовавшаяся для вывоза информаторов CIC из Европы, контролировалась спецагентом Джорджем Нигоем, пообещавшим Хоббинсу, помочь отделу CIC в Аугсбурге вывезти их человека. В своём отчёте Хоббинс также рассказал начальству о технических особенностях этой "крысиной тропы", включая стоимость переправки, составлявшую 1.000 долларов с человека, хотя за 1.400 долларов было доступно "VIP-обслуживание". Маршрут "крысиной тропы" проходил из Германии через Австрию в Италию и заканчивался в Генуе. Единственное, что Хоббинсу не сообщили, это личность человека, управлявшего "крысиной тропой". Хоббинс, возможно, о нём и не слышал, но такой нацист, как Клаус Барбье, вполне мог о нём знать, потому что этим человеком был не кто иной, как Крунослав Драганович.

О "крысиной тропе" и использовании Драгановича CIC написано много. Сегодня термин "крысиная тропа" часто применяется ко всем маршрутам, которые нацисты использовали для бегства из Европы. Это вводит в заблуждение, поскольку этот термин в то время не использовался, а также предполагает, что маршруты были четко определены, чего, как мы видели, вовсе не было. В 1940-х и 1950-х годах этот термин фактически применялся ко всем маршрутам, которые американцы использовали, чтобы вывести своих информаторов подальше от опасности. Например, одна группа CIC управляла "крысиной тропой", проходившей из Венгрии в Австрию и не имела никакого отношения к Драгановичу [945]. Более того, "крысиная тропа", управляемая CIC в Зальцбурге, не была методом, с помощью которого американцы цинично помогали десяткам нацистов сбежать, а тайным способом оказания помощи перебежчикам и информаторам, предоставившим полезную информацию Соединенным Штатам. Те, кто пользовался "крысиной тропой", не были нацистскими военными преступниками, а людьми, которые, по мнению CIC, действительно заслуживали, "поощрения и награды" [946]. Поскольку формальный путь предоставления гражданства США предполагал бы слишком много неудобных вопросов со стороны бюрократов Государственного департамента и Службы иммиграции и натурализации, "крысиная тропа" была тайным, но надежным способом помочь тем, кто им помогал. Несмотря на использование такого преступника, как Драганович, мотивы создания "крысиной тропы" на самом деле были продиктованы порядочностью и желанием избежать репутации организации, плохо обращающейся с перебежчиками и информаторами. CIC был просто одним из клиентов Драгановича, и для сотрудников этой разведслужбы того времени оплата услуг такого человека, как Драганович, имела большой практический смысл. Джим Милано, сотрудник CIC, создавший "крысиную тропу", позже утверждал, что был полностью осведомлен об этих проблемах. "Все, кому мы помогаем, являются только добросовестными перебежчики из Советского Союза, — вспоминал он свои слова. — Никаких нацистов, СС, СД, ничего подобного, никаких военных преступников. Мне не нравится мысль о том, что мы могли субсидировать другие операции Драгановича […], но, по крайней мере, мы ограничивали наши дела исключительно собственными интересами" [947]. Конечно, легко усомниться в словах Милано, но нет никаких доказательств того, что "крысиная тропа", созданная 430-м оперативным центром в Зальцбурге, использовалась для перевозки нацистов — за одним заметным исключением.