Семен Павлюк
Все цвета Африки. История, политика и жизнь континента
© Семен Павлюк, 2026
© ООО «Издательство «Эксмо», 2026
Individuum®
Введение
Африка: проблема или «завтрашний день человечества»?
Стереотипный образ современной Африки, хорошо знакомый жителям развитых стран, – голодный ребенок, тянущий в камеру руки с пустой миской. Картинка призывает хоть немного помочь африканским детям: пять фунтов по телефонному номеру с плаката в метро, пять евро в коробку пожертвований в церкви, пять долларов в конверт с благотворительностью во время авиаперелета. Если это новостной сюжет, по лицу ребенка, как правило, ползают мухи. Иногда муха сидит прямо на глазном яблоке, финализируя литанию отчаяния. У него даже нет сил, чтобы поднять руку и согнать ее!
Беглое изучение статистики скорее подтверждает закрепившийся в массовом сознании образ. Африка дает лишь 5,2% мирового дохода, в то время как ее население составляет примерно 18% от мирового. Африканские государства занимают девять последних мест в рейтинге индекса человеческого развития на 2023 год (тройка «с конца» – Южный Судан, Сомали, ЦАР) и 23 из последних 25 мест списка (разбавили его лишь Йемен и Афганистан). Получается, что население половины африканских государств живет хуже всех на планете.
А еще африканцы раньше всех на планете умирают. По данным Всемирного банка на 2023 год, государства этого континента занимают последние четырнадцать и 26 из 27 последних мест в рейтинге ожидаемой продолжительности жизни. Хуже всех показатели у Нигерии – 54 года. Для сравнения: средняя ожидаемая продолжительность жизни в мире (а также в России и в Украине) – 73 года, в Китае и в США – 78 лет.
Африка – второй материк планеты по площади и по населению, здесь расположены 54 независимых государства: это наибольший показатель среди частей света. Однако международные СМИ уделяют Африке гораздо меньше внимания, чем Европе, Северной Америке или Азии. А когда материк все же попадает в новости, радоваться этому сложно. Черный континент в медиа воспринимают как рассадник войн, голода, этнических конфликтов, государственных переворотов, террористических атак, застойной бедности, волн беженцев, смертельных эпидемий и климатических катастроф. Неудивительно, что за последние полвека за Африкой укоренился образ проблемы человечества.
Так было не всегда. В 1960 году независимость получили 17 африканских государств, что дало повод объявить о наступлении «года Африки». Отдельным молодым африканским государствам, например Гане и Кот-д'Ивуару, сулили скорое процветание: экономика развивается, формируется средний класс. По всему континенту в тот год шли дожди, нигде не было засух, и даже уровень воды в озере Чад достиг максимума за весь XX век. Тогда же находки палеоантропологов подтвердили, что Африка – родина человечества, и одновременно мир вдруг увидел в континенте «завтрашний день человечества». Некоторые даже объявили, что XXI век станет веком Африки. Пассионарное начало молодого с политической точки зрения континента должно было указать развитым странам, увязнувшим в идеологических конфликтах, новый путь к международному процветанию. Казалось, наконец наступило время Африки.
Ликование быстро закончилось, когда пошли новости о переворотах (семь в одном 1966 году), войнах и голоде. Президенты-реформаторы на глазах становились диктаторами. Социалистические и рыночные эксперименты с одинаковым треском проваливались. Континент превратился в площадку для подковерной битвы за ресурсы для бывших метрополий, а его государства стали геополитической разменной монетой в холодной войне.
Надежда было затеплилась уже после окончания холодной войны, в 1994 году, когда в Южной Африке пал режим апартеида, а Нельсон Мандела стал первым чернокожим президентом ЮАР. Африка наконец-то полностью освободилась от политического наследия колониального периода. В том же году на экраны вышел полнометражный мультфильм «Король Лев», вызвавший подъем туристического интереса к Африке, не говоря уже о симпатии к континенту.
Но эти события оказались скорее проблесками на печальном фоне: в октябре 1993 года провалилась международная миротворческая миссия в Сомали, а начавшийся в апреле 1994 года чудовищный геноцид в Руанде унес жизни более миллиона человек. Вскоре начались конголезские войны, в которых за несколько лет погибло более 4 миллионов человек – самое большое число жертв со времен Второй мировой; с новой силой вспыхнули войны в Сьерра-Леоне и Либерии, где воевали в том числе дети-солдаты. В большинство стран Африки ехали не туристы, а сотрудники неправительственных гуманитарных организаций.
Это не первый раз, когда образ Африки и африканца менялся на противоположный. Разумеется, речь идет о европоцентричной точке зрения. До середины XX столетия брать в расчет голоса самих африканцев было не принято.
Внешний образ
Веками в европейском сознании топониму «Африка» неизбежно сопутствовал эпитет «дикая». Вплоть до начала XX века африканцев воспринимали как «людей с песьими головами» [1]. Европейская публика зачитывалась дневниками о путешествиях в Африку, но ждала от них непременной смеси пугающей экзотики и романтики. Смертельные опасности за каждым поворотом, схватки с дикими животными и колдовские обряды, отвратительные подробности пиров каннибалов и разнузданных оргий дикарей – все это, по ироничному выражению исследовательницы Экваториальной Африки Мэри Кингсли, были «обязательные пассажи» описаний африканских путешествий. Неудивительно, что, помимо исследователей и ученых, континент веками притягивал авантюристов всех мастей.
«Более тысячи двухсот писем было получено от людей, которые хотели бы отправиться со мной. Среди них были офицеры, инженеры, моряки, повара, гипнотизеры, медиумы и т. д. Они предлагали мне совершить перелет на воздушном шаре, сделаться невидимым и миновать агрессивно настроенных дикарей или усыпить всех, кто встретится по пути». Так знаменитый британский путешественник Генри Стэнли вспоминал о начале одной из своих африканских экспедиций в последней четверти XIX века.
Ему неслучайно предлагали отправиться в Африку по воздуху, ведь именно так поступили герои романа Жюля Верна «Пять недель на воздушном шаре», вышедшего в 1863 году. Этот первый приключенческий роман писателя, впоследствии ставшего знаменитым, – типичный пример эксплуатации образа «дикой Африки». За время трансафриканского путешествия его герои спасают французского миссионера от кровожадных дикарей, которые собирались принести его в жертву, оказываются в гареме африканского султана, подвергаются нападению диких животных и наблюдают, как каннибалы пожирают тела убитых врагов. Чернокожих жителей Африки в «Пяти неделях» называют «подлыми», «кровожадными», «скверными», «отвратительными» – и неоднократно сравнивают с обезьянами. В одном случае герои даже принимают нападение павианов на воздушный шар за атаку местных дикарей:
– Сначала, Самуэль, мы думали, что тебя осаждают негры [2], – прибавил Кеннеди.
– К счастью, это были только обезьяны, – ответил Фергюссон.
– Издали разница не велика.
– Да и вблизи не так уж велика.
Образ африканца как недочеловека, застрявшего между дикостью и варварством [3], просуществует несколько веков. Жители Черного континента, с точки зрения европейских апологетов расизма, – неандертальцы современности, тупиковая ветвь эволюции, по недоразумению дожившая до эпохи человека разумного. «Exterminate all the brutes», – призывает мистер Курц, персонаж романа «Сердце тьмы» Джозефа Конрада, вышедшего в 1902 году. «Уничтожьте всех дикарей». Хотя еще более точным переводом было бы «истребите всех скотов». «Brutes» подчеркивает, что речь идет о зверях, а не людях, а глагол «exterminate» используют по отношению к вредным насекомым.
