Мифы Ктулху. Восход, закат и новый рассвет - Джоши Сунанд Триамбак

…псевдомифологические элементы, к которым обращался Лавкрафт, – лишь часть вымышленной подоплеки его сюжетов. Эти элементы никогда не составляли предмет его историй, а выступали скорее фоном, на котором разворачивалось основное действие. Иными словами, Лавкрафт ничего не писал собственно про Ктулху, Йог-Сотота, «Некрономикон» и любые другие существа, места и книги, фигурирующие в его произведениях. Темой сюжетов Лавкрафта обычно выступало то небольшое пространство, какое человек занимает в безразличном космосе. Вымышленные существа были просто одним из художественных средств продемонстрировать это (“Who Needs the ‘Cthulhu Mythos?” 51).

В настоящее время все мои истории выстраиваются на основополагающем посыле, что общепринятые человеческие законы, интересы и чувства не обладают никакой ценностью или смыслом пред лицом величия космоса. Я полагаю ребячеством те рассказы, где человеческая форма – все мелкие страсти, взгляды и стандарты людей – изображается как естественная для других миров или вселенных. Чтобы дойти до сути истинного восприятия извне и со стороны, с позиций и времени, и пространства, и измерений, следует забыть напрочь о существовании таких вещей, как органическая жизнь, добро и зло [выделено мной], любовь и ненависть, а равно всех местечковых атрибутов ничтожной и преходящей расы, зовущейся человечеством. Человеческие качества должны отображаться лишь в сценах и персонажах человеческой природы. Именно последние надлежит изображать с беспощадным реализмом (а не показным романтизмом). Когда же мы пересекаем порог терзаемого духами Вовне – безграничной и ужасающей неизвестности, – то стоит не забывать оставить за ним всю нашу человечность и пригвожденность к земле (SL 2.150).

1) Вымышленная топография Новой Англии [12]. В самом начале карьеры у Лавкрафта Новая Англия представлена крайне обобщенными локациями (например, «Усыпальница» [1917] [13]) – местами, более или менее очевидно связанными с Провиденсом (например, «Из потустороннего мира» [1920] [14]). Однако начиная с «Ужасного старика» (1920) вырабатывается целое собрание вымышленных городов, размещающихся в Новой Англии, вроде Аркхема, Кингспорта, Данвича и Иннсмута, а также сопровождающий их набор топографических объектов, в том числе река Мискатоник. Каждое последующее произведение развивает фабулу предшествующей притчи. В результате мы получаем сложную выдуманную географию, которую вполне можно сопоставить с Уэссексом Томаса Харди или округом Йокнапатофа Уильяма Фолкнера. Далее по тексту мы будем отмечать, что многие из этих мест, в особенности города, будут переживать существенные преобразования и изменения из сюжета в сюжет. Лавкрафт никогда не связывал себя рамками прежних работ при формировании элементов нового мифа.

2) Все разрастающееся собрание воображаемых «запретных» книг. Эти тома, в первую очередь «Некрономикон» Абдула Альхазреда, цитируются все с большей частотой в историях Лавкрафта (а тем более – у других авторов). Причем это настолько распространенный прием, что даже при жизни Лавкрафта он был доведен до некоторой степени механистичности и тривиальности. И все же в своем первоначальном или чистом смысле сама идея о том, что некие редкие и никому не известные книги содержат в себе тайны слишком опасные (преимущественно в психологическом, а не физическом отношении) для неискушенных глаз, обладает мощным потенциалом. Лавкрафт в качестве любителя книг имел естественную предрасположенность к такому приему.

3) Разнообразные внеземные «боги» и существа. Разумеется, это сущностное ядро Мифов Ктулху (если мы их рассматриваем в отдельности от Лавкрафта). Каждый последующий автор считал за долг выдумать новое чудное божество с непроизносимым именем, отвратительным внешним видом и безграничными сверхъестественными способностями, обычно применимыми для искоренения человеческой расы. Что же касается самого Лавкрафта, эти «боги», в более поздних историях уже не изображаемые как божества, а становящиеся пришельцами из других миров, – скорее символы. Иногда они олицетворяют невозможность познания бесконечности космоса, порой – неумолимое действие сил хаоса и энтропии, местами – другие особенности сложной, постоянно изменчивой философии Лавкрафта. Временами в письмах Лавкрафт отзывается довольно беспечно насчет этих существ. Естественно, для автора измышление подобных синтетических тварей было в некоторой степени забавой. Однако из самих сюжетов становится очевидно, что за этими созданиями скрываются глубоко серьезные помыслы.

4) Сознание космицизма. Это, возможно, не совсем сюжетный ход в строгом смысле термина, а в большей степени общее понятие, которое охватывает или вбирает в себя все остальные сюжетные ходы. Мы уже убедились, что Лавкрафт подчеркивал принцип космицизма как ключевой и объединяющий элемент в своем творчестве. Не сразу становится очевидно, как, для примера, формирование вымышленной Новой Англии может способствовать оформлению космицизма, но этот сюжетный ход настолько часто и обильно используется в Мифах Лавкрафта, что его стоит выделить в отдельный феномен. Возможно, Лавкрафт полагал, что переход от вещей обыденных к вещам космического масштаба может достигаться оптимальным образом на выдуманном, но неукоснительно реалистичном фоне.