Кровавый навет - Аса Сандра

Кастро также подчинились и приняли чуждую им религию. Однако через несколько поколений слово Божье овладело их сердцами и они превратились в правоверных католиков, осевших в городе Эштремош.

К сожалению, спокойствие длилось недолго. В 1536 году инквизиция начала действовать в Португалии, и, хотя многие потомки первых евреев, изгнанных Фердинандом и Изабеллой, к тому времени стали глубоко верующими христианами, они испугались неприятностей и решили вернуться в Испанию.

Кастро поселились в Тендилье, что гарантировало им благополучную жизнь, поскольку дон Луис Уртадо де Мендоса, маркиз де Мондехар, граф Тендильи и тогдашний хозяин этого места, не проявлял большого интереса к вероисповеданию своих данников. Там и родился Себастьян, единственный отпрыск уважаемого торговца тканями и старшей дочери винодела.

Его детство было безбедным, затем он получил степень бакалавра в университете Сигуэнсы и поступил в нотариальную контору дона Северо Монтильи, близкого друга отца Себастьяна, который овдовел и воспитывал дочь. Под его руководством он четыре года усердно постигал тайны ремесла и после сдачи обязательного экзамена в Королевском совете был назначен присяжным нотариусом.

Существовало много разновидностей нотариусов, но среди них преобладали так называемые «номерные», или присяжные. Присяжные нотариусы имели право работать в конкретном городе или селении, причем их число было ограничено: новичок не мог открыть свою контору – лишь занять уже существующее место, то есть купить или взять в аренду чью-нибудь практику, чтобы работать под указанным номером.

Когда Королевский совет потребовал от Себастьяна поставить нотариальную подпись, неотчуждаемую и неизменяемую пометку, с помощью которой нотариус заверяет документы, он выбрал самое простое. Себастьян начертил крест, слева поставил букву «S», справа – «C», а в нижней части приписал латинскую пословицу, которая, по его мнению, воплощала саму суть его ремесла: Verba volant, scripta manent – «Слова улетают, написанное остается».

Из-за нехватки свободных мест в Тендилье он продолжал работать в конторе дона Северо, со временем влюбился в Инес, его единственную дочь, и попросил ее руки. Обрадованный дон Северо не только дал согласие на брак, но и, выразив непреодолимое желание уйти на покой, дал ему право занять свою должность. Не довольствуясь передачей дочери и дела, он оказал Себастьяну еще одну неоценимую услугу: подыскал «свидетелей», которые в обмен на щедрое вознаграждение подтвердили католическое прошлое семейства Кастро, и на основе их показаний составил генеалогическое древо без единого признака семитского происхождения. Затем состряпал справку о чистоте крови и удостоверил ее подлинность.

Себастьян обрадовался. Хотя он родился католиком и был верным сыном церкви, еврейское происхождение семьи не давало ему доступа ко множеству привилегий, полагавшихся лишь старым христианам, но не новообращенным и их потомкам. Справка о чистоте крови избавила его от этого бремени и подарила будущее, полное возможностей, о которых до этого он мог только мечтать.

Будучи мужем Инес, присяжным нотариусом Тендильи и обладателем благословенной справки о чистоте крови, он пустился по новому, многообещающему пути. Безусловная честность помогла ему обзавестись важными связями, доставив в том числе расположение Рамона Кортеса, принадлежавшего к одному из самых влиятельных местных семейств. Некоторое время спустя его благодетель получил должность рехидора в Мадридском совете и, прощаясь с Себастьяном, просил обращаться к нему за помощью.

Вскоре Инес понесла, и сердце Себастьяна наполнилось ликованием. Однако счастье с его переменчивым нравом, которое не живет нигде подолгу, не пожелало задерживаться под его кровом и после девяти месяцев благополучной беременности упорхнуло: ни мать, ни ребенок не пережили тяжелых родов. Себастьян и дон Северо погрузились в глубочайшую скорбь, но если первому удалось вырулить под парусами юности, то второй, будучи уже в годах, не справился с рулем корабля разбитых надежд, который потерпел крушение и в конце концов пошел ко дну.

Себастьяну удалось пережить третью утрату, найдя приют в родительской любви, однако и эта опора рухнула: эпидемия чумы опустошила их края и отправила его родителей в мир воспоминаний, где совсем недавно оказались дон Северо, младенец и Инес. Сломленный горем, опасавшийся того, что, несмотря на паруса юности, его утлая посудина затонет, Себастьян рассудил так: либо он выберется из беспросветного мрака, либо тот рано или поздно поглотит последние искры света. Он продал семейное имущество, нанял повозку и уехал в Мадрид.

Благодаря своему другу Рамону Кортесу, ныне рехидору Совета, он приобрел по выгодной цене должность, освободившуюся после смерти нотариуса. Его контора располагалась на улице Сан-Сальвадор рядом с одноименным приходом, прямо напротив площади Сан-Сальвадор, или Городской площади – так некоторые называли ее в память о титуле «Благородный и верный Град», который Генрих Четвертый Кастильский присвоил Мадриду в 1465 году.

Лучшего места для нотариальной конторы было не найти: на площади стояло здание Совета, а совсем рядом, во дворце Санта-Крус, располагалась Палата алькальдов Дома и Двора.

Осенью 1606 года Себастьян познакомился с дочерью ювелира по имени Маргарита Карвахаль, которая не была замужем и не имела ни поклонника, ни жениха. Очарованный Себастьян принялся оказывать ей знаки внимания, и, хотя поведение девицы сбивало его с толку, поскольку она не принимала его ухаживаний и не отвергала их, он не уступал и ежедневно наносил ей визиты. Всего месяц спустя он понял, что серьезно увлекся, и, желая ускорить события, прохладным октябрьским вечером сделал ей предложение.

– Замуж?! – воскликнула Маргарита. – Что за безрассудство! Мы знакомы всего шесть недель.

– Мне достаточно было пяти, чтобы понять: я буду любить вас до последнего вздоха. Если вы отвечаете мне взаимностью, зачем ждать?

– Мне очень жаль, Себастьян, но я вынуждена вам отказать.

– Ничего не понимаю, сеньора. Поначалу вы будто бы колебались, но потом… видите ли… я подумал, что вы проявляете ко мне благосклонность.

– И вы не ошиблись, но я недостойна вас! – печально воскликнула Маргарита. – Поверьте, если бы вы знали об обстоятельствах моей жизни, вы бы не раздумывая отозвали свое предложение.

– Попробуйте рассказать о них, и посмотрим, передумаю я или соглашусь.

Маргарита колебалась, но, поскольку Себастьян ей действительно нравился, она пошла на риск и, сгорая от стыда, доверила ему свою тайну.

Несколько месяцев назад она познакомилась с аристократом: помолвленный с дамой благородных кровей, он должен был скоро жениться, но не по любви, а по желанию отца, который вознамерился соединить два прославленных рода. Несмотря на очевидные препятствия, они воспылали страстью друг к другу, и, не в силах совладать с сердечным пылом, Маргарита пожертвовала своей честью. Завеса невинности пала, никакие преграды более не сдерживали их страсть, и оба так увлеклись, что в конце концов она понесла.

Когда молодой человек узнал о ее беременности, он попытался отменить назначенную свадьбу, сославшись на угасание чувств к невесте, однако родители не вняли его просьбе, подчеркивая, что предстоящий брак покоится на денежных, а не чувственных основаниях, и предупредили, что, если он будет упорствовать, его лишат наследства.

Равнодушный к богатствам, юный аристократ готов был отказаться от всего, чтобы бежать с Маргаритой, но обязанности перед семейством сковывали его по рукам и ногам; в конце концов он был вынужден согласиться на свадьбу и пообещать, что не нарушит данного слова, хотя бы для этого пришлось попрощаться с любовью и навсегда связать себя узами со знатной, но нелюбимой сеньоритой.

Августовской ночью 1606 года Маргарита и ее кавалер встретились в укромном уголке на берегу Мансанареса. Усевшись под одним из тополей, росших вдоль реки, они попытались найти решение. Однако ничего придумать не удалось; юноша в отчаянии вскочил и принялся расхаживать взад-вперед.