Легенда о Фэй. Том 2. Башня разлуки - "Priest P大"

– Благодарю вас, молодой господин Се, что заступились за меня, – Цзи Юньчэнь не слышал, как Вэнь Юй у постоялого двора называл его принцем Дуань, но запомнил, как господин Бай обмолвился о третьем молодом господине, потому и назвал его так. – Однако я действительно совершил ошибку, и за нее мне вовек не расплатиться с родом Инь. Мне отрицать нечего.

Только сейчас Чжоу Фэй поняла, о каком благородстве говорил ей Се Юнь. Если человек еще способен испытывать стыд и чистосердечно признаваться в своих проступках, пусть героя из него не вышло, но и подлецом не назвать, сколь убогим бы он ни казался.

– Позже я узнал, что прямо перед моим приходом старший мастер Инь как раз отразил нападение Северных псов и уже был ранен. А я вынудил его сражаться снова. И даже в таком состоянии он превосходил меня по силе: мог легко убить, но предпочел разбить собственный меч и разбередить свои раны, лишь бы не причинить мне вреда. Я как сейчас помню его слова…

– Что он сказал? – спросила Чжоу Фэй.

– Всего пару фраз: «Каждая эпоха создает своих героев. Грядущие десятилетия будут тяжелыми: вам, молодым, еще через столько предстоит пройти – разве я могу оборвать твою жизнь сейчас?»

Чжоу Фэй поднесла чашу к губам, но, дослушав, так и застыла, забыв сделать глоток. Цзи Юньчэнь мрачно взглянул на свое вино. Когда-то давным-давно он наверняка всегда добивался желаемого и был легок на подъем, хоть и вспыльчив, но бесконечно предан учителю. В юности все друг на друга похожи: стоит двум людям найти общий язык – и они пьют до потери сознания, а как поссорятся, сразу хватаются за мечи. Но за двадцать лет и камень в песок сотрется, что уж говорить о человеке: за такой срок любой изменится до неузнаваемости.

– Я проиграл старшему мастеру Иню, в душе признал его превосходство и, конечно, собирался вернуть его сына домой, – сказал Цзи Юньчэнь. – Но когда я привел Пэя обратно в поместье рода Инь…

Лицо белолицего скривилось.

– Выходит, кто-то использовал вас, чтобы истощить силы Меча Гор и Рек, и сразу после вашего ухода внезапно напал на поместье? – рассуждала Чжоу Фэй. – Но кто это был?

Цзи Юньчэнь упомянул, что перед их поединком Инь Вэньлань сражался с людьми Северного Ковша. Меч Гор и Рек был непобедимым мастером – вполне возможно, он даже превосходил по силе Ли Чжэна. Но и противники наверняка были не так просты, если смогли ранить Инь Вэньланя. Неужели Северный Ковш подстроил ловушку, пожертвовав своими людьми?!

Цзи Юньчэнь сделал глоток вина, но не ответил, зато хозяин Хуа вдруг во весь голос воскликнул:

– Брат, до каких пор ты будешь оберегать этого наглеца? Что тут скрывать? Верно говорят: самое высокое дерево во время бури ломается первым. В те годы многие желали старшему мастеру Иню смерти. Все это время мы с братом скрывались, пытаясь выяснить правду. Северные псы, принуждавшие поместье Инь служить предателю, лишь одни из виновников произошедшего. Конечно, были и мелкие рыбешки, которые, воспользовавшись случаем, охотно мутили воду, – их даже упоминать не стану. Но нашелся и еще один заговорщик… Инь Пэй, слушай внимательно. Это был твой драгоценный Повелитель!

Чжоу Фэй думала, что юноша снова разозлится, как дворовый пес, которому на хвост наступили. Но вместо этого он плотно сжал губы и зловеще уставился на хозяина Хуа. Казалось, новость не стала для него неожиданностью.

Толстяк, ухмыльнувшись, похлопал Цзи Юньчэня по плечу уцелевшей рукой:

– Ну что, понял, кого вырастил?

Наследник Клинка Севера одним махом осушил чашу. Глаза его покраснели – вероятно, от выпитого вина, – а вены на лбу вздулись, словно вот-вот лопнут.

– Этот дурак двадцать с лишним лет корил себя, не спал ночами, поклялся никогда больше не брать в руки оружие и вступить в бой только ради отмщения, – с горечью произнес хозяин Хуа. – Растил этого неблагодарного змееныша, исполняя любую его прихоть!

– Винить стоит только то, что в этом мире даже у стен есть уши, – язвительно продолжил Инь Пэй. – Скажи, великий мастер Хуа, разве смог бы ты притворяться почтительным сыном, зная, что приемный отец уничтожил всю твою семью?

Хозяин Хуа, видимо, давно питал к нему неприязнь. Добродушное пухлое лицо скривилось от ненависти:

– Куда уж мне! А вот у тебя, гляжу, прекрасно получается – юнцы нынче такие способные растут!

– Хватит! – рявкнул Цзи Юньчэнь.

– Когда ты внезапно исчез, не сказав ни слова, знаешь, как долго он тебя искал? – хозяин Хуа швырнул свою чашу на землю и закричал, указывая на мастера Цзи: – Да он обошел все горы, переплыл все реки, каждый камень перевернул! А потом ты пришел сам. С мрачным лицом и безумием в глазах. Я не раз просил его быть осторожнее, но этот упрямец не слушал! – После чего он обратился уже к брату Цзи: – Ну что, чжуншаньский волк больно кусает? Приятно было перерезать собственные меридианы?

Только что все мирно вспоминали былое – и вдруг перешли на крики. Чжоу Фэй, Се Юнь и У Чучу совершенно не понимали, что происходит, и лишь по обрывкам могли сложить в голове примерную картину. Инь Пэй случайно узнал, что к гибели его семьи был причастен Цзи Юньчэнь, и в ярости сбежал. Скитаясь по свету, он пережил немало невзгод, после чего его подобрал Повелитель Цинлуна и начал лепить из него отродье преисподней. Надо сказать, юноша весьма преуспел – коварства ему было не занимать – и, едва ступив на темный путь, хитростью загнал наследника Клинка Севера в угол и заставил его перерезать себе меридианы.

– Достаточно отдохнули, – резко поднялся Цзи Юньчэнь. – Я покажу вам дорогу.

Хозяин Хуа схватил Инь Пэя за горло, не давая ему говорить, и, не разжимая руки, потащил следом за остальными. Толстяк хорошо умел скрывать свои чувства: на время сорвавшись, теперь он медленно опустил веки и успокоился.

Так они шли всю ночь, и, когда снова вышли наружу, время близилось к полудню, а солнечные лучи слепили привыкшие к темноте глаза.

Чжоу Фэй огляделась: перед ними возвышались горные хребты, их вершины терялись в облаках. Склоны были покрыты густой изумрудной зеленью, которая даже под порывами ветра оставалась неподвижной. Вдали шумели бескрайние бамбуковые рощи Сяосян – скромный, но по-своему прекрасный вид. Жаль только, что среди этой красоты не осталось ни души. Неподалеку виднелись смутно различимые очертания лачуг, но то были лишь развалины: жители давно разбежались, оставив жилища без присмотра. Безжизненные горы, одинокое пение диких птиц и ни следа человеческого присутствия – удручающее зрелище.

Беглецам к тяготам пути было не привыкать, и ночной переход не слишком их утомил, но Чжоу Фэй, окинув У Чучу взглядом и заметив, как та побледнела, предложила:

– Давайте остановимся ненадолго. Время еще раннее, а после полудня отправимся дальше.

У Чучу приходилось непросто, но она всю дорогу молча терпела и стойко продолжала идти, так что недолгий привал стал для нее настоящим спасением. Она обессиленно рухнула на колени, мечтая лечь прямо на землю и никуда больше с этого места не двигаться.

Се Юнь вежливо поклонился Цзи Юньчэню:

– Благодарю вас, мастер Цзи, что вывели нас.

Тот скромно покачал головой и спросил:

– Молодой господин, куда вы направитесь сейчас?

– Я человек свободный, могу идти куда душе угодно, – рассмеялся Се Юнь. – А вот вы двое после такого переполоха вряд ли сможете вернуться в «Три весны». Куда теперь пойдете?

Чжоу Фэй тут же осенило. Ее мать наверняка с радостью переманила бы таких выдающихся людей на свою сторону.

– Если хотите, можете отправиться со мной в Шу, в Сорок восемь крепостей, – выпалила Фэй.

Правда, оставалась одна проблема – Инь Пэй. Таскать его всюду с собой – хлопотно, убивать – тоже нехорошо. Выпустить этого пса на волю? Опасно – как бы все живое за версту не вымерло!

Хозяин Хуа улыбнулся и собирался уже ответить, как вдруг в тишине спящих гор прогремел удар гонга. Перепуганная стая птиц с криками поднялась в небо. Чжоу Фэй стало не по себе.

– Разве ты не говорил, что Вэнь Юй – человек надежный? – спросила она Се Юня. – Как же эти демоны так быстро нас догнали?