Форт (ЛП) - Корнуэлл Бернард

На восточном берегу лежал сожженный остов. Когда-то это было большое судно, способное пересечь океан, но теперь от него остался лишь скелет из обугленных шпангоутов, полузатопленный приливом, что нёс «Блонд» вверх по реке.

— Так как далеко мы сейчас от открытого моря? — спросил он стоявшего рядом капитана «Блонда» в синем мундире.

— Двадцать шесть морских миль, — бодро ответил капитан Эндрю Баркли. — А вон там, — он указал за правый борт, мимо увенчанного львом крамбола [3], на котором висел один из якорей фрегата, — ваш новый дом.

Маклин одолжил подзорную трубу капитана и, оперев ее на свою непослушную правую руку, навел по направлению к носу корабля. На мгновение легкая качка сбила его с толку, так что он видел лишь расплывчатое месиво из серых туч, темной земли и угрюмой воды. Наконец, обретя равновесие, он осмотрел место, где река Пенобскот расширяется, образуя то самое большое озеро, которое капитан Баркли называл заливом Пенобскот. Залив, подумал Маклин, на самом деле был большим морским лохом [4], который, как он знал из изучения карт Баркли, простирался на восемь миль с востока на запад и на три мили с севера на юг. На восточном берегу залива показалась гавань. Вход в нее был окаймлен скалами, а на ее северной стороне высился холм, густо поросший деревьями. На южном склоне этого холма раскинулось поселение из двух с лишним десятков деревянных домов и сараев, стоящих посреди участков засеянных зерновыми, огородов и штабелей бревен. В гавани стояло на якоре несколько рыбацких лодок, а также один небольшой бриг, который, как предположил Маклин, был торговым судном.

— Так вот он какой, Маджабигвадус, — тихо произнес он.

— Обстенить марсели! [5] — крикнул капитан. — Приказ флоту лечь в дрейф. Мистер Феннел, будьте любезны дать сигнал лоцману!

— Есть, сэр!

На фрегате тут же закипела работа, матросы бросились отдавать шкоты.

— Это и есть Маджабигвадус, — произнес Баркли тоном, который делал это название столь же нелепым, как и само место.

— Орудие номер один! — выкрикнул лейтенант Феннел, и повинуясь его команде канониры ринулись к переднему орудию правого борта.

— Есть какие-нибудь идеи относительного того, — спросил Маклин капитана, — что может означать слово «Маджабигвадус»?

— Означает?

— У названия этого места есть хоть какой-то смысл?

— Понятия не имею, — ответил Баркли, которого вопрос, казалось, раздосадовал. — Действуйте, мистер Феннел!

Орудие выстрелило, заряженное только порохом и пыжом, без ядра. Отдача была слабой, но звук показался оглушительным, а облако дыма окутало половину палубы «Блонда». Грохот выстрела затих, отразился эхом от берега и угас во второй раз.

— Сейчас мы кое-что выясним, не так ли? — сказал Баркли.

— Что именно? — полюбопытствовал Маклин.

— Насколько они лояльны, генерал. И лояльны ли вообще. Если зараза мятежа проникла в их ряды, они вряд ли пришлют лоцмана, верно?

— Полагаю, что не пришлют, — ответил Маклин, хотя и подумал, что нелояльный лоцман как раз мог бы сослужить хорошую службу мятежному делу, посадив фрегат Его Величества «Блонд» на скалу. Тем более камней, торчащих из воды, в заливе хватало. На одном из них, не далее, чем в пятидесяти шагах от левого борта фрегата, баклан сушил свои темные крылья.

Они ждали. Выстрел пушки был обычным сигналом с просьбой о лоцмане, но дым мешал разглядеть, откликнется ли поселение Маджабигвадус. Пять транспортов, четыре шлюпа и фрегат несло вверх по реке приливом. Самым громким звуком было завывание, хрип и плеск помпы на борту одного из шлюпов, называвшегося «Норт». Вода ритмично вырывалась и хлестала из сливного отверстия в его корпусе в такт усилиям по откачке воды из трюма.

— Это судно следовало давно на дрова пустить, — кисло бросил капитан Баркли.

— Залатать его никак? — спросил Маклин.

— Шпангоуты сгнили. Вся посудина течет как решето, — пренебрежительно отмахнулся Баркли.

Мелкие волны бились о корпус «Блонда», голубой кормовой флаг лениво шевелился на порывистом ветру. Лодки все не было, и капитан приказал выстрелить из сигнального орудия второй раз. Звук снова раскатился эхом и затих. Баркли уже подумывал вести флотилию в гавань без помощи лоцмана, как с фок-марса донесся крик дозорного:

— Лодка на подходе, сэр!

Когда пороховой дым рассеялся, люди на «Блонде» увидели, что из гавани и впрямь лавирует по ветру небольшая открытая лодка. Юго-западный ветерок был так слаб, что паруса табачного цвета едва двигали ее против течения, и потому молодой мужчина изрядно налегал на два длинных весла. Выйдя в широкий залив, он убрал весла и распустил паруса, так что лодчонка медленно пошла против ветра к флотилии. У румпеля сидела девушка. Она подвела суденышко к правому борту «Блонда», где молодой человек проворно вскочил на ступеньки лестницы, ведущий вверх по завалу борта. Он был высокий, светловолосый, с мозолистыми, почерневшими от постоянной работы со снастями и рыбацкими сетями руками. На нем были домотканые штаны и парусиновая куртка, неуклюжие сапоги и вязаная шапка. Взобравшись на палубу, он крикнул девушке, оставшейся в лодке:

— Позаботься о ней, Бет!

— А ну, кончай зенки пялить, сукины дети! — рявкнул боцман на матросов, уставившихся на светловолосую девушку, которая веслом отталкивала свою лодчонку от корпуса фрегата. — Ты лоцман? — спросил боцман молодого человека.

— Джеймс Флетчер, — ответил тот. — Вроде того, но только лоцман вам тут и даром не нужен.

Он ухмыльнулся и зашагал к офицерам на корме «Блонда».

— Не найдётся ли немного табаку, джентльмены? — спросил он, поднимаясь по трапу на ют.

Ответа не последовало, однако генерал Маклин сунул руку в карман и извлек оттуда короткую глиняную трубку, уже набитую табаком.

— Это подойдет? — спросил генерал.

— В самый раз, — с благодарностью отозвался Флетчер, после чего выбил табак из трубки в ладонь и закинул его в рот. Пустую трубку он вернул генералу. — Два месяца табака не было, — пояснил он и фамильярно кивнул Баркли. — В Багадусе, капитан, опасностей особых нет, главное держитесь подальше от Дайс-Хед, видите? — Он указал на увенчанный деревьями утес с северной стороны входа в гавань. — Там скалы. И еще скалы у Кросс-Айленда, с другой стороны. Держитесь середины канала, и все будет в порядке.

— Багадус? — переспросил его генерал Маклин.

— Мы его так зовем, ваша честь. Багадус. Так языку проще, чем Маджабигвадус.

Лоцман ухмыльнулся и сплюнул табак себе под ноги, тёмный плевок лёг на отдраенные доски палубы «Блонда». На шканцах повисла тишина, офицеры уставились на тёмное пятно.

— Маджабигвадус, — нарушил молчание Маклин, — это что-нибудь значит?

— Большая бухта с большими приливами, — сказал Флетчер. — По крайней мере, отец так всегда говорил. Название-то индейское, так что значить может что угодно.

Молодой человек оценивающе оглядел палубу фрегата.

— Ну и денек сегодня, волнительный, — добродушно заметил он.

— Волнительный? — переспросил генерал Маклин.

— Фиби Перкинс на сносях. Все считают, что ей давно уже пора разрешится от бремени, а она все никак. И точно вам говорю, будет девочка!

— Откуда вам это знать? — с улыбкой спросил генерал Маклин.

— У Фиби уже шестеро детей, и все до одной девчонки. Вам бы, капитан, еще разок из пушки пальнуть, может, новая-то от испуга и выскочит!

— Мистер Феннел! — крикнул капитан Баркли в рупор. — Выбрать шкоты [6], будьте любезны!

«Блонд» набирал ход.

— Ведите судно, — приказал Баркли рулевому, и вот уже «Блонд», «Норт», «Олбани», «Наутилус», «Хоуп» и пять транспортов, которые они сопровождали, вошли в Маджабигвадус. Они благополучно прибыли в гавань и встали там на якорь. Было 17 июня 1779 года, и британцы впервые с тех пор, как их изгнали из Бостона в марте 1776 года, вернулись в Массачусетс.