– Согласен с Томом, – ответил Габриэль. – Я могу сделать еще одну потайную комнату за вольером Валериана. От него такой запах, что никому и в голову не придет там что-то искать.
– Это как вариант, – заметил Милош и, сунув палец в банку с вареньем, облизнул его. – И сколько мы будем его прятать? Как я понял по разговорам с партизанами, это был последний шанс переправить людей в безопасное место. Сейчас немцы уже повсюду. Да и скоро зима. Не думаю, что ребенок сможет пережить дорогу.
– Я так считаю, – сказал Януш, поднимаясь с табурета. – Пока он не поправится окончательно, так и будет жить в вагоне с женской гримерной. Если что, снова спрячем его в подполе. Его никто не должен увидеть. Через неделю мы снимаемся с места. Господин фон Штюк приказал следовать с ним до Дрездена. Там он хочет устроить грандиозное представление для солдат. Ехать придется пару недель. За это время нам нужно придумать, как сделать так, чтобы Анхель мог не прятаться.
– Он еврей, Януш, – покачал головой Милош. – Такую внешность скрыть сложно.
– Ему можно сбрить волосы и брови, – предложил не то Тим, не то Том, и я с тоской посмотрел в небольшое зеркало на свою черную шевелюру.
– А нос мы ему откусим, – совершенно серьезно сказал Габриэль, и я инстинктивно схватился руками за свой длинный нос.
Все дружно засмеялись, и на моей душе стало вдруг так тепло и спокойно, что мысль о том, чтобы уйти, прошла сама собой. Они были удивительными. От них шла такая сила и доброта, что я не удержался и уткнулся носом в волосатую грудь Габриэля.
– Не бойся, Ангел, – теплая рука бога коснулась моей спины. – Все будет хорошо! Я это вижу, – он посмотрел на меня и снова окутал легким голубым светом своих глаз. – Не будь я великим и могучим Двуликим Янусом! – Януш поднял вверх палец и снова улыбнулся мне своей грустной улыбкой.
Так я остался в цирке. Шери еще пару дней колола мне болезненные уколы, ласково гладя меня по спине и уговаривая потерпеть. Марыся читала сказки. Софи залетала в комнату, принося с собой сладкий аромат конфет.
Несколько раз ко мне приходил многорукий Тим-Том и жонглировал принесенными для меня яблоками. Через несколько дней Милош принес мне одежду и разрешил поздно вечером после представления прогуливаться в сопровождении взрослых по территории цирка.
Когда на улице стемнело и утих шум расходящейся по домам публики, ко мне в комнату вошел Януш. Он помог мне одеться, и мы вышли на освещенную желтым светом фонаря улицу.
– Пойдем, я хочу тебя познакомить кое с кем, – сказал он и, взяв меня за руку, повел вдоль фургонов.
Я сразу понял, что этот вагончик – дом бога. Внутри повсюду валялись перья. Вдоль стены стояли клетки с голубями, а возле кровати на небольшой жердочке сидел Карлуша, гордо подняв голову.
– Карл, – сказал Януш, проводя меня внутрь комнаты. – Познакомься с моим другом Анхелем, – птица смешно повернула голову на бок и посмотрела на меня одним глазом. – Карлуша, не будь таким невоспитанным. Поздоровайся!
– Здр-р-расти! – прохрипел Карлуша и приподнял одну лапу.
– Пожми ему лапу, – прошептал мне Януш, подтолкнув меня к попугаю.
Я протянул руку с вытянутым вперед пальцем, и Карлуша сжал его своей лапкой.
Потом мы сидели на кровати Януша и смеялись над тем, как Карлуша смешно передразнивает голоса Шери и Милоша.
Я был счастлив, понимая, что меня приняли в семью. Конечно, я очень скучал по дому и по маме, но рядом с этими сказочными существами мне было хорошо и спокойно.
Я смотрю на темное окно и понимаю, что время позднее.
– Уже почти два часа ночи, – говорю я притихшим внукам. – Пора спать.
