Месть Рима (ЛП) - Скэрроу Саймон

Остановив пробегающего опциона, Катон спросил его, где он может найти командира штаба наместника.

- Трибун Гельвий? По этому коридору, вверх по лестнице, поверните направо, и он будет в одном из таблиниев слева, господин. - Он поспешил прочь, прежде чем Катон успел поблагодарить его, пробираясь сквозь рабочих.

Катон последовал указаниям опциона и оказался в узком коридоре с комнатами, расположенными по обеим сторонам. Ни одна из дверных рам еще не была оборудована дверьми, а окна не были снабжены ставнями, что создавало холодные условия для работы подчиненных наместника. Они ходили на работу, завернувшись в плащи, а многие носили рукавицы без пальцев, чтобы руки не онемели. После нескольких расспросов Катон нашел человека, которого искал.

Гельвию удалось установить дверь и ставни. Более того, его комната нагревалась до комфортной температуры большой железной жаровней. Он поднял глаза от стола, заваленного вощеными грифельными досками и свитками, когда вошел Катон.

- Да? - коротко сказал он. Затем, узнав Катона, он поспешно отложил грифельную доску, которую читал, и встал. - Префект Катон? Приветствую вас, господин.

Катон жестом пригласил его вернуться на свое место, прежде чем он подошел к жаровне, поставил седельные сумки и повернулся, чтобы согреть спину, обращаясь к трибуну.

- Я прибыл к Светонию. Мне нужно, чтобы ты организовал это как можно скорее, чтобы я мог вернуться в Камулодунум при первой возможности.

- Камулодунум? Вы уже покончили с Боудиккой и другими беглецами, господин?

- Никаких шансов. Мы только начали готовиться к походу.

- А....

- А...? - подтолкнул его Катон.

- Ну, господин, я думаю, наместник ожидал, что вопрос будет решен до наступления зимы.

- Правда? На каком основании, интересно? Учитывая, что еще несколько дней назад у меня едва ли было двести пятьдесят человек для выполнения этой задачи. Я только что получил первое подкрепление, которое, как мне обещали, будет со мной больше месяца назад. Даже в этом случае люди, отправленные ко мне, оказываются зелеными новобранцами из Второго легиона без боевого опыта. Мне нужно больше людей и кораблей. Вот почему мне нужно увидеть Светония. Чем скорее, тем лучше.

- Боюсь, пропретор сейчас отсутствует, господин. Он в Веруламиуме, наблюдает за восстановлением гражданских зданий города.

- Когда он должен вернуться?

- Не раньше, чем через два дня.

- Два дня? - Катон нахмурился.

- Вы всегда можете отправиться в Веруламиум, чтобы увидеть его, если это срочное дело, - с надеждой предложил трибун.

Катон немного подумал, прежде чем отбросить эту идею. Он не хотел встречаться со Светонием по дороге. Характер встречи, которую он намеревался провести с наместником, требовал уединения, а не аудиенции в присутствии сопровождающих.

- Я подожду, пока он вернется.

- Как пожелаете, господин.

- Мне, конечно, понадобится жилье на несколько ночей.

- А, ну, это представляет некоторую трудность, господин.

- Трудность?

- Как я уверен, вы понимаете, господин, жилье в Лондиниуме сейчас стоит немного дороже. Больше людей, чем мест для проживания, как это часто бывает. При обычных обстоятельствах я бы с радостью устроил вам ночлег в помещениях при штабе-квартире, но они и так переполнены. Трибунам приходится спать по двое в комнате.

- Тогда в течение следующих нескольких ночей некоторым из них придется спать по четыре в комнате.

Трибун выглядел сбитым с толку, или, возможно, он был настолько уставшим, что его ум работал медленнее, чем обычно. Катон вздохнул.

- Ради Юпитера, парень. Выведи двоих из них и освободи их комнату для меня. Мне нужно где-то поспать и поработать, пока не вернется наместник.

Трибун помедлил мгновение, прежде чем выдавить из себя.

- Да, господин. Но им это не понравится.

Катон сердито посмотрел на него. - Разве я произвожу впечатление человека, которому не все равно? Просто иди и договорись. Пусть мои седельные сумки отнесут в комнату после того, как нынешние жильцы будут перемещены. Я пойду прогуляюсь. Я ожидаю, что вопрос будет решен к тому времени, как я вернусь. И мне нужно будет поесть, и чтобы кто-то был выделен для чистки моих доспехов и снаряжения до возвращения наместника. Понятно?

- Да, господин.

- Хорошо. Выполняй.

Он вышел из таблиния в отвратительном настроении и как можно быстрее направился со строительной площадки. Он был немного резок с этим человеком, но нежелание трибуна выставить своих товарищей ради Катона говорило о том же врожденном потакании своим слабостям в угоду комфорту, которое было очевидно в Агриколе. Он шел по расчищенной дороге, которая вела вниз к реке. По обе стороны, среди руин, он увидел играющих детей и женщин, готовящих еду снаружи грубо построенных навесов. Тут и там встречались строения, больше похожие на дома, которые стояли здесь раньше. Только несколько из тех, что принадлежали более обеспеченным выжившим после катастрофы, были полностью отремонтированы или перестроены, и их охраняли у входов наемные здоровяки.

Когда он достиг берега реки, он повернул вверх по течению, сцепив руки за спиной, и перечислил свою оценку потребностей кампании, которую он намеревался представить наместнику. Пока он шел и размышлял, он, тем не менее, осознавал свое окружение и увидел восстановительные работы, которые были произведены на мосту через Тамесис. Его середина была разрушена, когда прибыли мятежники. В результате здания на дальнем берегу были сохранены, и поселение там резко контрастировало с разрушенными остатками на стороне реки, где шел Катон. Над потоком возвышались несколько мачт и обгоревшие корпуса судов, которые были брошены или не смогли избежать гнева восставших. Справа от него стояли едва узнаваемые остатки складов, которые выстроились вдоль пристани, почерневшие столбы и балки выглядели как начало угольных набросков на фоне далекого неба. Дальше было пришвартовано несколько грузовых судов, а напротив них стояли временные замены разрушенных складов. Разгружаемый груз, казалось, состоял в основном из строительных материалов, и Катон не мог не задаться вопросом, как те, кто возвращался в Лондиниум, умудрялись прокормить себя. Голод преследовал бедные районы города до восстания, но теперь он будет проблемой для большинства жителей города еще много месяцев.

Он остановился, когда подошел к дороге, которая плавно вела от реки к сердцу города, и понял, что это была та самая улица, на которой когда-то стояла «Собака и олень», постоялый двор, которым управляла и была совладелицей мать Макрона, Порция. Старушка была слишком слаба, чтобы уйти, и настояла на том, чтобы остаться и умереть на территории своих владений. Это было отрезвляющее напоминание о личных потерях, которые перенесли Макрон и Катон. Он почувствовал непреодолимое желание взгялнуть вновь на это место и повернулся, чтобы пойти по дороге, замедляя шаг по мере приближения к остаткам харчевни. Знак, который Макрон подпер снаружи сгоревшего остова после того, как они вернулись в Лондиниум после битвы, исчез, как и большая часть пригодных для использования бревен и мебели. Только осыпающиеся стены из плетня и глинобитных труб указывали на планировку главного здания. За ними он мог видеть, что некоторые из кладовых во дворе сзади все еще были целы.

Его взгляд привлекло какое-то движение, и он увидел спину ребенка, исчезающего в переулке, который проходил мимо двора. Он вспомнил Луция и почувствовал укол боли за своего отсутствующего сына. За этим чувством быстро последовало чувство вины за то, что армия не смогла помешать мятежникам разрушить дом этого мальчика и его семьи. Возвращаясь по своим следам, Катон свернул в переулок и подошел к воротам, которые открывались в небольшой двор, выуживая из кошелька монету для мальчика и его семьи, чтобы помочь им купить все необходимое, чтобы выжить среди руин. Первоначальные ворота были сняты с петель, и теперь несколько обугленных досок были прибиты поперек большей части щели, с небольшим отверстием, закрытым чем-то, что выглядело как полоска палаточной кожи. Он расслышал голоса, доносящиеся изнутри, женщины приглушенно переговаривались. Он откинул полог в сторону и шагнул во двор. Один из складских ангаров был занят. Неподалеку женщина подбрасывала дрова в огонь под железной решеткой, а другая помешивала котел наверху. Они стояли к нему спиной. На дальней стороне сидел ребенок, мальчик, сгорбившись над грубой крепостью, которую он построил из деревянных обрезков.