Непорочная вдова (ЛП) - Холт Виктория

Когда они вышли из церкви, выражение лица Фердинанда было загадочным. И все же он не выглядел как амбициозный человек, который только что отписал королевство.

ТАИНСТВЕННАЯ СМЕРТЬ ФИЛИППА

Филипп торжествовал. Теперь он въедет в Вальядолид, и все провозгласят его правителем Кастилии. Что до Хуаны, он решил упрятать ее подальше. Он давно устал от ее страсти и собственничества; Фердинанд сдал Кастилию. Так почему он должен колебаться, идти вперед и брать свое? И поскольку Хуана была обузой, почему бы не избавиться от нее, заперев ее так же, как до нее заперли ее бабку?

Филипп обычно действовал импульсивно, и он немедленно созвал самых влиятельных дворян Кастилии, а когда они собрались, поведал им, как обеспокоен душевным состоянием своей жены.

— Я глубоко обдумал этот вопрос, как вы можете себе представить, — продолжал он, — и пришел к взвешенному суждению, что интересам королевы лучше всего послужит, если ей позволят жить в уединении. Мое величайшее желание — сделать то, что лучше для нее, и по этой причине я прошу всех вас подписать декларацию, одобряющую ее удаление в затворничество.

Среди дворян воцарилось молчание. Они не могли забыть, что королева — дочь великой Изабеллы и что единственное право этого молодого человека на корону зиждется на его браке с Хуаной и на том факте, что он отец Карла, мальчика, который немедленно станет их королем в случае смерти Хуаны.

«Не возможно ли, — спрашивали они себя, — что хитрые люди пытаются обмануть их? Могут ли они быть уверены, что Хуана безумна?»

Адмирал Кастилии, двоюродный брат Фердинанда, выступил от имени сомневающихся.

— Похоже, хотя и говорят, что рассудок королевы порой помрачается, есть многие, кто объявляет ее здоровой; и мы все должны помнить, что она истинная королева Кастилии и наследница Изабеллы. Прежде чем согласиться на такие меры, я хотел бы получить аудиенцию у королевы.

Филипп был в замешательстве. Он вовсе не желал, чтобы Хуана встречалась с этими людьми лицом к лицу. Как он может быть уверен в том, что она им скажет? Он мог бы пригрозить Хуане или подкупить ее обещаниями своего общества, как делал в других случаях; но Хуана становилась подозрительной. Если она и была безумна, то не лишена хитрости. Она догадывалась, что он подумывает упрятать ее, и это было тем, против чего она будет бороться изо всех сил.

Но он не посмел отказать Адмиралу во встрече с королевой.

***

Хуана подняла тяжелый взгляд на лицо Адмирала. Он смотрел на нее с добротой; он пытался сказать ей, что он ее кузен; что его печалит видеть, как Кастилией правит тот, кто не имеет к ним отношения, кроме как через брак с ней.

— Вы недавно видели моего отца? — спросила наконец Хуана.

— Да, Ваше Высочество. Я простился с ним только вчера. Это было в Туделе. Сейчас он направляется в Арагон.

— Это кажется таким странным. Я не увиделась с ним. Прошло столько лет с тех пор, как я видела его; и все же я, его дочь, не увидела его.

— Это странно, Ваше Высочество, и печально.

В ее глазах стояла меланхолия.

— Со мной теперь, кажется, происходит так много странного, — грустно сказала она. — Я была бы счастлива увидеть отца, даже несмотря на то, что у него теперь новая жена, и я не могу понять, как он мог заменить мою матушку. Но я бы дорого дала, чтобы увидеть его снова. Да хранит его Бог всегда.

— Ваше Высочество, мы, кастильцы, желаем видеть, как вы правите бок о бок со своим мужем.

Она кивнула.

— Таково желание всех нас. Наша великая королева Изабелла назначила вас своей наследницей. Ее волей было, чтобы вы правили Кастилией, а ваш муж был рядом с вами. Но, как ее дочь, наша королева — вы.

При упоминании матери лицо Хуаны немного прояснилось.

— Такова была ее воля, — сказала она. — Здесь, в Кастилии, я вспоминаю прошлое гораздо легче, чем во Фландрии. Это было ее желание, не так ли? И это правда, я — королева Кастилии.

— Истинная правда, Ваше Высочество, — ответил Адмирал.

Покинув ее, он отправился к своим друзьям и высказал свое мнение:

— Она казалась настолько рассудительной, насколько только можно желать. Мы должны остерегаться честолюбцев.

***

Озарение пришло к Хуане однажды утром, когда она проснулась после беспокойной ночи, проведенной в одиночестве.

«Он хочет избавиться от меня, — подумала она. — Он планирует упрятать меня».

Где он провел ночь? Несомненно, с одной из своих женщин. Он никогда не считался с ее чувствами и хотел убрать ее с глаз долой. Не потому, что она мешала ему иметь других женщин, а потому, что он хотел ее корону. Он не желал быть просто ее консортом. Он хотел править единолично.

Она не расстанется с короной. Это единственное, что делало ее желанной для него.

Тупая тоска покинула ее глаза. Они заблестели решимостью. Она покажет ему теперь, что готова бороться, что она не так глупа, как он думает.

Он пришел в ее покои, весь сияя улыбками.

Им предстоял торжественный въезд в Вальядолид, и он не смел ехать без нее. Народ относился к нему с подозрением; люди хотели видеть свою королеву. Они не поверили бы его словам о ее безумии, а хотели судить сами.

«Ах, Филипп, — подумала она, — ты, может быть, и повелитель королевы Кастилии, но ты еще не повелитель Кастилии».

Он взял ее руку и поцеловал; каким любезным он мог быть, каким очаровательным! Она жаждала броситься в его объятия, но смогла сдержать себя, потому что продолжала думать о замке Аревало, где доживала свои омраченные безумием дни ее бабушка.

«Не бывать этому со мной! — хотелось ей крикнуть. — Я королева Кастилии, и я не позволю тебе упрятать меня».

— Ты готова к церемонии? — спросил он.

— Готова, — парировала она, — и полна решимости сопровождать тебя.

— Рад это слышать.

— Рад ли, Филипп? Я думала, ты надеялся поехать один.

— Но с чего у тебя такая мысль?

Она улыбнулась, ничего не сказав, и спокойствие ее улыбки встревожило его. Неужели он теряет власть над ней?

— Я думал, в твоем положении...

— Всего лишь три месяца беременности. Это пустяки, Филипп.

Он едва мог смотреть на нее, так он был обескуражен. Теперь, когда он хотел, чтобы она проявила безумие, она была совершенно сдержанна. Она не висла на нем, как он привык. Она казалась почти отстраненной. Это Адмирал Кастилии вбил ей в голову такие мысли. Ему придется действовать осторожно в отношении нее.

Он обнял ее и прижал к себе.

— Я беспокоюсь о твоем здоровье, — сказал он, и когда почувствовал, как дрогнуло ее тело, торжествующая улыбка искривила его губы. Прежняя власть никуда не делась. Она вела отчаянную битву, сопротивляясь ей, но он был полон решимости сделать эту битву проигранной.

— Я ценю твою заботу, — сказала она, — тем более что она редкость.

— Полно, Хуана, ты знаешь, как ты мне дорога.

— Я не знала. Возможно, потому что способы, какими ты это выражаешь, так странны.

— Ты позволила себе ревновать... без нужды.

— Это было глупо с моей стороны, — сказала она. — Теперь, когда я в Кастилии, я вспоминаю многое, чему учила меня мать. Я слышала, что есть два знамени. Я хотела бы их увидеть.

— Тебе их принесут, — сказал Филипп, скрывая досаду. Это новое спокойствие, это несомненное здравомыслие тревожили больше, чем ее безумие, и он собирался приложить все усилия, чтобы упрятать ее, потому что, если она будет упорствовать в таком духе, он окажется в том же положении, что и Фердинанд в отношениях с Изабеллой. Этого Филипп никогда не потерпит.

Но пока нужно действовать осторожно.

Знамена принесли, и Хуана изучила их.

— Кажется, — сказала она, — здесь два правителя Кастилии. Но есть только один; это королева.

— Ты забыла, что я твой муж? — горячо спросил Филипп.

— В прошлом ты забывал об этом куда охотнее меня. Ты и вправду мой муж; вот почему ты едешь рядом со мной как мой консорт. Но правитель у Кастилии только один.