Загадки Столетней войны - Галушка Андрей

Робер де Бодрикур согласился предоставить Жанне сопровождение из нескольких солдат из его гарнизона, чтобы доставить её в безопасности в Шинон, где в то время пребывал дофин Карл. Жанна выехала в долгую дорогу — практически через всю страну с востока на запад — одетая в мужское платье. Позднее, на её процессе, это было использовано против неё как свидетельство её неортодоксальности и ереси. Но поначалу это было чисто практическое решение, имевшее целью минимизировать неудобства, связанные с длительной дорогой, а также чтобы как можно меньше привлекать внимание к молодой девушке в окружении солдат. До нас дошёл рассказ о том, что охрана Жанны, несмотря на приказ их капитана, поначалу сочла её обычной деревенской дурочкой и намеревалась просто бросить её в какой-нибудь придорожной канаве, но каким-то непостижимым образом оказалась полностью под властью её силы духа и в течение всего путешествия беспрекословно подчинялась её распоряжениям.

И вот в марте 1429 года, когда большая часть французского гарнизона покинула Орлеан, Жанна добралась до цели своего путешествия. 6 марта 1429 года она достигла Шинона, где находился дофин Карл. Неясно, как Жанне удалось добиться свидания с дофином (возможно, это случилось благодаря покровительству молодого герцога Жана Алансонского, только что освободившегося из английского плена. Впрочем, можно также встретить утверждения, что герцог узнал о Жанне уже после её свидания с дофином). В Шинонском замке Жанна, по её словам, повинуясь божественному голосу, безошибочно выделила дофина среди большой толпы его придворных, хотя никогда до того не встречала его — да было бы и странно девушке с самой дальней окраины королевства видеть никогда не бывавшего в её краях наследника престола.

Уильям Шекспир отразил историю Жанны в одной из своих исторических хроник, в первой части «Генриха VІ», не самой известной его пьесе. Естественно, у него Жанна — враг Англии, пользуется не Божественным, но дьявольским покровительством, но сцена её встречи с дофином и её обращение к её законному монарху, пожалуй, могут быть расценены как художественное отражение реальных событий.

Жанна д’Арк

В ходе своего разговора с дофином Жанне удалось убедить Карла, что Господь приказал ей спасти Францию. Но сперва Карл решил перестраховаться. Жанну отправили в город Пуатье, где с ней должны были провести беседы члены парламента (то есть, верховного суда), Королевского совета, а также богословы. Эти фактически допросы молодой крестьянки продолжались в течение одиннадцати дней. Но все говорившие с Жанной как один подтвердили, что вера Жанны не является еретической, и что к ее словам можно отнестись серьезно. Кроме того, Жанна была вынуждена пройти освидетельствование у наиболее авторитетных повивальных бабок города Пуатье, которые подтвердили, что она действительно является девственницей. Физическая чистота являлась важным элементом её образа, более того, частью её нового имени — Дева, «Ля Пюсель», и частью пророчества.

Теперь Жанна, прибывшая из Пуатье в Тур, стала утверждать, что дофин должен послать её вместе с новым французским войском к Орлеану, чтобы прогнать англичан от города. После того как Жанна произвела впечатление на дофина и его придворных своим религиозным благочестием и непреклонным намерением изгнать англичан из Франции, она получила в подарок от дофина Карла заказанный им и оплаченный деньгами одного из своих придворных полный рыцарский доспех (поистине роскошный подарок в то время) и разрешение присоединиться к армии в районе Орлеана. Также Жанна получила небольшую свиту, в которую входил её оруженосец Жан д’Олон и два молодых рыцаря — Луи де Кут и Раймон, которые иногда действовали как знаменосцы Жанны. Она получила знамя командующего из белой парчи, расшитой золотом и украшенное королевскими лилиями и изображением Христа в окружении ангелов, но на тот момент под ее командованием не было никаких войск.

То, что Жанне удалось привлечь на свою сторону часть двора дофина Карла, в том числе его тещу, герцогиню анжуйскую Иоланду Арагонскую, было очень важным для успеха её миссии. Именно они помогли убедить дофина использовать Жанну как символическую фигуру во главе новой попытки отбить его королевство у англичан. Без такой поддержки Жанна осталась бы столь же безвестной, как и многие другие «пророки» и «пророчицы», появлявшиеся во Франции как до, так и после неё. Герцогиня Иоланда была, в отличие от неопытной и наивной Жанны, выдающимся политиком и дипломатом, и с большой вероятностью именно она сыграла решающую роль в распознании потенциальной пользы видений Жанны для спасения Франции. Не исключено, что путешествие Жанны из Домреми в Шинон было совершено по её указанию. К сожалению, Иоланда Арагонская, как практически все облеченные властью и влиянием женщины того времени, действовала «за кулисами», поэтому осталось слишком мало исторических свидетельств, чтобы точно судить о том, что именно она сделала для Жанны и даже сколько раз она лично виделась с нею.

Меч, которым Жанна была перепоясана, также воспринимался ее спутниками как знак Божественного внимания. Получив доспехи, Жанна объявила, что её меч будет найден в церкви Святой Екатерины во Фьербуа (Святая Екатерина была, не забываем, по утверждению Жанны, одной из тех, чьи голоса она слышала), спрятанным за алтарём. Там действительно нашёлся меч, пожертвованный церкви в знак обета несколько сот лет назад одним из крестоносцев. Явленное Жанне знание об этом старом оружии могло быть сверхъестественным откровением, а могло быть и использованием переданных ей слов от кого-то, хорошо знакомого с этой церковью. Но в любом случае свита Жанны верила, что находка этого меча была ещё одним чудом, подтверждающим ореол святости вокруг Девы. Для повышения авторитета Жанны было объявлено, что меч принадлежал деду франкского императора Карла Великого, жившего за шестьсот лет до Жанны.

Между 21 и 24 апреля 1429 года она переезжает из Тура в Блуа, где собираются верные дофину французские войска. Туда же прибывают из Орлеана командовавшие его обороной граф Дюнуа и Этьен де Виньоль, более известный под непонятного происхождения прозвищем «Ла Ир». Решено было выделить 400–500 солдат, чтобы отконвоировать в осажденный город новый обоз с продовольствием.