Месть Рима (ЛП) - Скэрроу Саймон

- Это все, что ты смог найти? - пожаловался Катон, понюхав рагу.

- В кратчайшие сроки, господин. Как вы мне и приказали. Если бы вы хотели небольшой банкет, лучше было бы предупредить меня заранее.

- Меньше препирательств, если ты не возражаешь? - Катон резко поднял глаза. - Похоже, дисциплина полностью сошла на нет, пока я был в Лондиниуме.

- Я не уверен, было ли чтение мыслей одним из требований, когда меня назначили вашим ординарцем, господин.

- Давай проверим, - сказал Катон и бросил на Требония суровый взгляд. - Можешь ли ты угадать, о чем я сейчас думаю?

- У меня есть довольно хорошая идея, господин. - Требоний кивнул в сторону двери.

- Молодец. Ты можешь сохранить работу. Подожди-ка. - Он нахмурился. - Оставался один кувшин вина, прежде чем я отправился в Лондиниум. Где он? - Не было чем-то необычным для некоторых слуг, и рабов, если уж на то пошло, проявлять довольно либеральный подход к личным запасам мелких предметов роскоши своих господ.

- Украден, господин.

- Правда?

Требоний изобразил смертельно оскорбленное выражение лица, прежде чем продолжить. - Ну да, господин! Я поймал вора на месте преступления. Умудрился ударить его по голове одной из моих кастрюль, когда он убегал. Он упал камнем. К сожалению, то же самое произошло и с кувшином. Вино разлилось по всему помещению. Настоящий беспорядок. Я приказал убрать его, прежде чем его увели.

Катон был зол. Он с нетерпением ждал возможности разделить остатки вина с Макроном, чтобы выпить за благополучное возвращение их семей.       - Вор, и как же его звали?

- Буллон, господин. Легионер Гай Буллон.

******

Последние дни осени ознаменовались заметными переменами в погоде. Температура упала, небо стало облачным, и пошел дождь, сопровождавшийся резкими восточными ветрами. Ничто из этого не внесло ни малейшего изменения в режим тренировок в Камулодунуме. Закончив форт, Макрон приказал легионерам разбить походный лагерь «перед лицом врага», как это называла армия. Это были укрепления, которые возводили подразделения во время похода на вражескую территорию, и они были гораздо более существенными, чем базовые походные лагеря, которые были скорее обескураживающим явлением, чем реальным оборонительным комплексом. Были вырыты рвы, построены валы и возведены частоколы наверху. Установлены сторожевые башни и разбиты палатки. Все это в течение нескольких часов. Когда они закончили, Макрон приказал им снять палатки, разобрать частоколы и сгребать землю и дерн с валов обратно в рвы, прежде чем повести их на марш по сельской местности вокруг колонии. Затем он вернулся в Камулодунум, чтобы повторить процесс.

Легионеры ненавидели его за это с самого начала, но затем быстро стали гордиться скоростью, с которой они могли разбить полевой лагерь и снова его снести. То же самое касалось и маршей. Чем сильнее Макрон их подталкивал, тем более выносливыми они становились и полными решимости не отставать от своих товарищей. Чтобы поощрить их к еще большим усилиям, он придумал соревнования между тремя центуриями, и парни все более тесно общались со своими товарищами, поскольку они стремились превзойти своих соперников в рытье оборонительного рва или выполнении смены строя на участке открытой земли за пределами колонии, который использовался для маршей и учений с оружием. Трибун Агрикола был прикреплен к первой центурии в качестве исполняющего обязанности опциона, в этой роли он работал так же усердно, как и рядовые, но ему было позволено развить некоторые полномочия и выполнять ограниченные командные задачи.

По мере того, как люди становились более подготовленными и опытными, Макрон начал вводить учебную атаку при свете дня, а затем и под покровом темноты, и моментально обрушивался с критикой, а иногда и с витисом, за любые недостатки, которые могли привести к предотвратимым потерям в реальном бою.

- Всегда помните, - проревел он на утреннем параде, - римские солдаты лучшие, потому что наши тренировки подобны бескровным сражениям, а наши сражения – кровавым учениям! Сейчас это может показаться тяжелой работой, но в долгосрочной перспективе пот спасает жизни. - Катон с одобрением наблюдал за обучением, отмечая неуклонное улучшение показателей легионеров. Тем временем ауксиларии проводили свое время в помещениях внутри завершенного форта. Ряды длинных низких казарменных блоков были построены из древесины и дерна с крышами, покрытыми корой. Более обширные деревянные здания были построены для использования в качестве амбаров. Они были возведены на каменных фундаментах, чтобы ограничить проникновение любых вредителей, которые могли бы питаться мешками с зерном, привезенными в колонию колоннами снабжения, отправленными со складов в Лондиниуме. Самым большим и сложным из сооружений был блок штаба с его высоким и просторным главным залом, административными таблиниями, оружейными складами и помещением для казны, где самые важные записи, завещания, сбережения и сундуки с жалованием, а также штандарты каждого подразделения хранились под постоянной охраной.

Как только все здания были завершены, Катон переместил Восьмую Иллирийскую когорту в форт, где его люди заняли казармы в лучшем месте, ближе всего к преториуму. Через месяц после его возвращения из Лондиниума прибыл первое из обещанных вспомогательных конных подразделений под командованием префекта Квадрилла, ветерана, который сражался в знаменательной битве с мятежниками тем летом. Им были назначены казармы, прежде чем люди приступили к строительству конюшен, которые укроют их лошадей в зимние месяцы. Сильные пикеты были отправлены для патрулирования границы иценских земель со строгим приказом не вступать в бой с врагом из-за страха повторения ловушки, в которую заманили Макрона в предыдущем месяце. Ожидалось, что оставшиеся отряды прибудут в колонию в любой день.

До этого Катон взял две турмы конницы и поскакал на север к большому заливу, который он видел с корабля Бесодия, отмечая на своей карте места, где он планировал построить форты и форпосты, которые будут прикрывать границу с иценами. Было ясно, что работа потребует значительного количества людей, и ему придется обратиться к Светонию, чтобы попросить выживших из Девятого легиона, базирующихся в Линдуме, помочь. Довольный своими планами, он повел колонну обратно в Камулодунум примерно через восемь дней после выступления из каструма. Макрон ждал его у главных ворот, его выражение лица было серьезным.

- Что случилось? - потребовал Катон, спешиваясь.

- Веллокат здесь. Он прибыл через несколько дней после того, как ты уехал. Пришел с небольшим отрядом, чтобы предложить свои услуги.

Катон улыбнулся. - Превосходно! Но почему такое вытянутое лицо?

- Тасциован. Он мертв.

- Его раны снова открылись?

Макрон покачал головой.

- Боудикка. Она повела колонну в Комбретовиум, пока Веллокат и его спутники были на охоте. Она убила Тасциована, убедила большую часть его людей выступить против нас и убила тех, кто отказался встать на ее сторону. Тебе лучше пойти и поговорить с ним.

******

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Веллокат сидел один в углу зала здания штаба. Он вырезал узор на древке копья при свете из окна над ним. Бритт был так поглощен, что не заметил Макрона и Катона, пока они не встали рядом с ним. Он поднял глаза и кивнул в знак приветствия, прежде чем опустить нож и сдуть небольшую россыпь стружек на столе.

- Макрон рассказал мне о твоем отце, - мягко начал Катон. - Мне жаль. Он был хорошим человеком. Я сожалею, что у меня не было возможности узнать его получше.

Триновант кивнул.

Катон указал на скамью по другую сторону стола.

- Можно?

- Это твой чертог, префект Катон. Делай, что хочешь.

В голосе Веллоката была тупая беспечность, которая дала понять Катону масштаб смятения в голове молодого человека.

- Из того, что мне сказал Макрон, тебе повезло, что ты не был там, когда прибыла Боудикка.