Змей Севера (ЛП) - Догерти Гордон

Паво посмотрел на дальнюю сторону, но противоположный край был пуст. Траян и его всадники должны были находиться там, чтобы захлопнуть ловушку.

— Где они? — прошептал он Суре.

— Что-то не так, — прошептал Сура рядом. — Я тоже это чувствую.

Затем стук копыт усилился, эхом отражаясь в чаше лощины. Звучало так, словно каждый всадник-тервинг ехал прямо на них. Паво вжался еще глубже в траву, не сводя глаз с входного коридора, пока холодный дождь мочил его лицо.

Затем приглушенные вздохи были проглочены обратно: четыре перепуганные самки оленя влетели в лощину, одна из них — с дрожащей стрелой в окровавленном боку. Чужеземный рев наполнил воздух, и сердца римлян замерли.

— Йя! — крикнул резкий голос.

Ведущий всадник показался первым; гот в красной кожаной тунике, с густой бородой и распущенными светлыми волосами. Не сбавляя галопа, всадник подмигнул, натягивая лук, и выстрелил. С звоном тетивы стрела рассекла воздух и вонзилась в горло раненой оленихе. Животное упало, суча копытами; из раны пузырилась кровь.

Еще трое всадников последовали за лучником в лощину. Иво въехал последним; его седые волосы были собраны в узел на макушке, здоровый глаз обшаривал низину, а бронзовые серьги и чешуйчатый доспех поблескивали.

Взгляд Паво прикипел к доспеху. Он нахмурился. Тот что-то ему напоминал. Словно чешуя змеи. Образы из сна снова нахлынули на него, и он попытался найти в них смысл.

— Четверо… пятеро, — прошептал Сура рядом. — Их всего пятеро!

Они наблюдали, как Иво соскользнул с коня, взял лук из седла и прицелился в перепуганного олененка, скачущего вокруг трупа матери. Седой воин выпустил стрелу и взревел, радостно вскинув кулак в воздух, когда тело олененка рухнуло с раздробленными ребрами и разорванным сердцем. Готы собрали добычу, развели костер, освежевали самую крупную олениху и насадили тушу на вертел, чтобы зажарить.

Галл подавлял нетерпеливое шевеление легионеров, то и дело бросая взгляды на дальнюю сторону лощины; там по-прежнему было пусто.

— Ждем магистра милитум! — прошипел трибун.

Иво обошел костер, хлопая своих людей по плечам. Затем гигантский воин срезал четыре куска мяса с бедра животного, вручая каждому по ломтю.

— Вкусите плоть, вкусите её сладость, её сочность, — восторгался он. — Утолите ею голод, словно это сам труп империи. Ибо настало время пожинать плоды вашей верности. — Говоря это, гигант медленно развязывал свои кожаные наручи.

— Вот оно, — прошептал Паво Суре, не сводя глаз с Иво, когда части кожаной брони упали на землю. Всё было ясно как день: на каждом предплечье синее извивающееся клеймо змеи обвивало плоть.

— Змей! — прошипел Сура. Это слово эхом пронеслось по цепи наблюдающих легионеров.

Но тут Иво обнажил меч и поднял его вверх.

— Мой господин и я собрали разрозненные племена готов воедино, смешав их, словно руду в плавильной печи.

«Мой господин?» Лоб Паво прорезали морщины. Он обменялся тревожным хмурым взглядом с Сурой и Галлом.

Внизу готы одобрительно закивали — все, кроме бородатого. Иво продолжил:

— Ни Фритигерн, ни Алатей, ни Сафрак, ни Атанарих, если уж на то пошло, недостаточно сильны, чтобы в одиночку захватить судьбу. Поэтому их прогонят через римские земли, как боевых псов. Когда они сослужат свою службу, их сбросит с тронов Змей, мой господин, истинный юдекс! Тогда мы станем непобедимы!

Готы разразились радостным ревом. Все, кроме того, с густой бородой и распущенными волосами.

— Я не буду участвовать в этом, — буркнул гот, вставая и бросая мясо в огонь. — Единая нация готов — хорошая цель, но я верен юдексу Фритигерну и только юдексу Фритигерну.

— Вот почему, — Иво покрутил длинный меч в руке, словно прутик, — я позвал тебя на эту охоту. Ты послужишь отличным примером.

Трое остальных готов тут же вскочили на ноги, вырывая мечи из ножен.

Бородатый гот попятился.

— Что это значит?

Иво шагнул вперед.

— Здесь ты выбираешь между Вальгаллой и небесами!

С размаху мускулистой руки он обрушил длинный меч, начисто срубив голову бородатого гота. Голова покатилась в золу костра; глаза вылезли из орбит, губы беззвучно шевелились, пока человек смотрел, как его собственное тело стоит, обезглавленное, извергая багровый фонтан из обрубка шеи. Затем тело рухнуло на землю, как срубленное дерево, а голову поглотило пламя.

С этими словами Иво вонзил меч в землю.

— Пора! — Он воздел сжатые кулаки к темнеющим облакам.

Услышав это, Паво посмотрел на Галла. Трибун бросил последний тоскливый взгляд на дальний край лощины, затем сжал челюсти.

— Приготовиться, — прошипел Галл. — Окружить их, никто не должен уйти.

Словно по команде, мочевой пузырь Паво налился тяжестью, а во рту пересохло. Они с Сурой переглянулись, подтверждая безмолвную клятву прикрывать друг другу спину.

— Вперед! — прошипел Галл, поднимаясь из травы и вскидывая спату.

Край лощины тут же пришел в движение: тридцать легионеров — последние остатки сопротивления лимитанов — широкой цепью хлынули в кратер. Они помчались вниз по красноватым склонам к костру в центре.

Они сдержали привычный боевой клич и бросились в немую атаку. Взгляд Паво прыгал, пока фигуры Иво и его людей приближались. Вдруг он наступил на кусок сланца; камень хрустнул под его весом, и готы резко обернулись на звук. Трое спутников Иво тревожно вскрикнули, хватаясь за мечи и пятясь назад. И тогда римляне разразились ревом.

Во вспышке железа готы оказались в ловушке — острие спаты замерло у горла каждого. Но Иво не шелохнулся и не потянулся к мечу, торчащему в земле. Наоборот, на его лице под носом-наконечником расплылась мерзкая ухмылка. Его спокойный взгляд был устремлен на приближающихся римлян.

Одноглазый гигант выждал, пока римский крик затихнет, и спокойно произнес:

— Мой господин и я давно знали, что вы нас выслеживаете. Потому мы и заманили вас сюда.

— Твои ядовитые речи теперь бесполезны, Иво, — рявкнул Галл и кивнул своим легионерам. — Вяжите их!

Паво потянулся к мотку веревки на поясе. Но тут же замер. Внутренности сжались, когда он услышал скрип луков вокруг. Он поднял глаза: край лощины потемнел.

Готские лучники выстроились по периметру кратера; их было около двухсот, лица вымазаны вайдой, землей и кореньями. Их стрелы смотрели на легионеров, а над головами на ветру трепетало темно-зеленое знамя Змея.

Траян и эквиты уже мертвы, понял он.

Траян затаил дыхание и вжался в ствол дерева, пока отряд готских лучников проскальзывал мимо густого подлеска. Он погладил лошадь, успокаивая ее, боясь, что фырканье или переступание копыт выдаст позицию его турмы. Рука сжалась у рукояти спаты, он с досадой смотрел вперед: край лощины, который они должны были сейчас занимать, был так близко и одновременно так далеко.

— Они повсюду, их сотни… нас прижали! — прошипел декурион позади него.

Из лощины донесся рев, сопровождаемый железным скрежетом извлекаемых спат, как раз в тот момент, когда лучники заняли позиции на краю. Сердце Траяна упало. Они опоздали. Он закрыл глаза, пытаясь придумать план.

— Мы еще можем прорваться, командир, а потом гнать на юг во весь опор, — прошептал декурион, хватая Траяна за руку; хватка его была холодной и липкой от ужаса.

Траян развернулся и мрачно посмотрел на декуриона, чье лицо исказило чувство вины.

— Солдат, ты не знаешь, что такое Иво. Давным-давно, когда я в последний раз встречался с ним, он убил моего центуриона и мой контуберний. Я знал многих солдат, на чьем счету было множество убийств, но никогда я не видел человека, который упивался бы кровопролитием так, как Иво в тот день. Я не оставлю этих легионеров умирать от его рук.

Но лицо декуриона побледнело, рот открылся, и он уставился куда-то за плечо командира.

Траян нахмурился. Раздался хруст папоротника.

Траян резко повернулся обратно, и кровь застыла в его жилах.