Форт (ЛП) - Корнуэлл Бернард

— Да, сэр, — уныло ответил сержант Макклюр.

Сержант командовал пикетом из шести человек 82-го пехотного полка. Этот полк, созданный под патронажем герцога Гамильтона, так и называли «Гамильтонский». Макклюру было тридцать, он был куда старше своих людей и на двенадцать лет старше казначея, молодого лейтенанта, который вел пикет быстрым, полным энтузиазма шагом. Он приказал установить сторожевой пост на западных высотах полуострова, откуда можно было бы вести наблюдение за широким заливом Пенобскот. Если враг и явится, то, скорее всего, именно со стороны залива. Пикет шел сейчас через густой лес, теряясь среди высоких, темных, окутанных туманом деревьев.

— Бригадный генерал [8], сэр, — решился заговорить сержант Макклюр, — говорил, тут могут быть мятежники.

— Вздор! Никаких мятежников здесь нет! Они все разбежались, сержант!

— Как скажете, сэр.

— Я так и говорю, — с жаром произнес молодой офицер, затем резко остановился и указал в подлесок. — Вон там!

— Мятежник, сэр? — послушно спросил Макклюр, не видя среди сосен ничего примечательного.

— Это дрозд?

— А, — Макклюр понял, что заинтересовало казначея, и присмотрелся. — Это птица, сэр.

— Вас может это удивить, сержант, но этот факт мне уже известен, — весело ответил лейтенант. — Обратите внимание на её грудку, сержант.

Сержант Макклюр послушно бросил взгляд на грудку птицы.

— Рыжая, сэр?

— Именно рыжая. Поздравляю, сержант. И разве не напоминает она вам нашу родную малиновку? Но эта крупнее, гораздо крупнее! Славная птаха, не правда ли?

— Хотите, чтобы я подстрелил ее, сэр? — спросил Макклюр.

— Нет, сержант, я лишь хочу, чтобы вы восхитились ее оперением. Дрозд носит красный мундир Его Величества. Вам не кажется это добрым предзнаменованием?

— О да, сэр, конечно.

— Я замечаю в вас, сержант, недостаток рвения. — Восемнадцатилетний лейтенант улыбнулся, показывая, что не говорит всерьез. Он был высоким юношей, на целую голову выше коренастого сержанта, с круглым, живым и подвижным лицом, молниеносной улыбкой и проницательными, наблюдательными глазами. Его мундир был сшит из дорогого алого сукна, с черными обшлагами и яркими пуговицами, которые, по слухам, были из чистого золота. Лейтенант Джон Мур не был богат, он был всего лишь сыном врача, но все знали, что он друг молодого герцога, а герцог, как говорили, был богаче десяти следующих за ним богачей во всей Шотландии. А иметь богатого друга, как тоже все знали, почти то же самое, что быть богатым самому. Герцог Гамильтон был так богат, что оплатил все расходы по формированию 82-го пехотного полка, купив им мундиры, мушкеты и штыки, и, по слухам, его светлость мог позволить себе снарядить еще десять таких полков, даже не заметив потраченной суммы.

— Вперед, — сказал Мур, — вперед, всегда вперед!

Шестеро рядовых, все родом из Лоуленда [9], не двинулись с места. Они просто смотрели на лейтенанта Мура, как на диковинного представителя какой-нибудь далекой языческой страны.

— Вперед! — снова крикнул Мур, снова быстро зашагав меж деревьев. Туман приглушал резкий стук топоров, доносившийся оттуда, где люди бригадного генерала Маклина расчищали гребень, чтобы у будущего форта были открытые сектора обстрела. Пикет 82-го тем временем поднимался по пологому склону, который выровнялся, перейдя в широкое плато с густым подлеском и темными елями. Мур продрался сквозь кустарник и снова резко остановился.

— Вон, — сказал он, указывая. — Таласса! Таласса! [10].

— Коса? — переспросил Макклюр.

— Вы что, не читали «Анабасис» Ксенофонта, сержант? — с притворным ужасом спросил Мур.

— Это та, что после книги Левита, сэр?

Мур улыбнулся.

— Таласса, сержант, Таласса, — с шутливым укором произнес он, — так кричали десять тысяч греческих солдат, когда наконец, после долгого похода и мрачных испытаний, они вышли к морю. Вот что это значит! Море! Море! И кричали они так от радости, ибо узрели свое спасение в ласковых колыханиях его груди.

— Его груди, сэр, — повторил Макклюр, вглядываясь вниз с крутого, поросшего деревьями обрыва, пытаясь разглядеть холодное море сквозь листву и под пеленой тумана. — Не больно-то оно и грудастое, сэр.

— И именно оттуда, сержант, с другого берега, из своего логова в мрачных землях Бостона, явится враг. Они придут сотнями и тысячами, они будут рыскать, словно темные орды мадианитян [11], они обрушатся на нас, как ассирийцы!

— Не в таком тумане, сэр, — сказал Макклюр. — Ублюдки просто заблудятся, сэр.

Мур на сей раз промолчал. Он смотрел вниз с утеса. Это был не совсем отвесный обрыв, но и легким подъем не назовешь. Нападающим пришлось бы карабкаться вверх на двести футов, цепляясь за чахлые молодые деревца, а тот, кто обеими руками держится за склон, не сможет стрелять из мушкета. Едва видневшийся внизу пляж был узким и каменистым.

— Думаете эти ублюдки придут, сэр? — спросил Макклюр.

— Этого мы знать не можем, — рассеянно ответил Мур.

— Но генерал так полагает, сэр? — с тревогой спросил Макклюр. Рядовые слушали, нервно переводя взгляды с низкорослого сержанта на высокого офицера.

— Мы должны полагать, сержант, — беззаботно произнес Мур, — что этим жалким созданиям придётся не по нраву наше здесь присутствие. Мы серьезно усложняем им жизнь. Укрепившись на этой земле прокисшего молока и горького меда, мы лишаем их приватиров удобных гаваней, необходимых для их гнусных грабежей. Мы для них подобно занозе в боку, мы неудобны, мы прямой вызов их спокойствию.

Макклюр нахмурился и почесал лоб.

— Стало быть, вы говорите, что эти черти всё же явятся, сэр?

— Я, черт возьми, на это надеюсь, — с внезапной горячностью выпалил Мур.

— Но не здесь, сэр, — уверенно сказал Макклюр. — Слишком круто.

— Они точно захотят высадиться где-нибудь в пределах досягаемости своих корабельных пушек, — сказал Мур.

— Пушек, сэр?

— Большие металлические трубы, извергающие шары, сержант.

— О, благодарю, сэр. А я-то все гадал, сэр, что это за штуки такие, — с улыбкой ответил Макклюр.

Мур попытался сдержать улыбку, но не смог.

— Нас засыпят ядрами, сержант, в этом не сомневайтесь. И я не сомневаюсь, что корабли могут обстрелять этот склон из пушек, но как люди полезут по нему под наш мушкетный огонь? И все же, будем надеяться, они высадятся именно здесь. Никакие войска не одолеют этот склон, если мы будем ждать их наверху, а? Ей-богу, сержант, мы устроим славную бойню этим мятежным ублюдкам!

— Так и будет, сэр, — преданно отозвался Макклюр, хотя за шестнадцать лет службы он привык к нахрапистым юнцам-офицерам, у которых самоуверенности было куда больше, чем опыта. Лейтенант Джон Мур, решил сержант, был из таких же, и все же он нравился Макклюру. Казначей обладал непринужденной властностью, редкой для столь молодого человека, и его считали справедливым офицером, который заботится о своих солдатах. И все же, подумал Макклюр, Джону Муру придется набраться ума-разума, иначе он умрет молодым.

— Мы перебьем их, — с энтузиазмом сказал Мур и протянул руку. — Ваш мушкет, сержант.

Макклюр передал офицеру свой мушкет и посмотрел, как Мур кладет на землю гинею.

— Солдат, который сумеет стрелять быстрее меня, получит в награду эту гинею, — объявил Мур. — Вашей мишенью будет то полусгнившее дерево, что накренилось на склоне, видите?

— Цельтесь в то кривое сухое дерево, — пояснил Макклюр рядовым. — Сэр?

— Сержант?

— Разве звуки мушкетов не поднимут тревогу в лагере, сэр?

— Я предупредил генерала, что мы будем стрелять. Сержант, вашу патронную сумку, будьте любезны.

— Живее, парни, — подбодрил своих людей Макклюр. — Заберем у офицера его денежки!

— Можете заряжать и класть порох на полку, — сказал Мур. — Я намерен сделать пять выстрелов. Если кто-то из вас успеет сделать пять выстрелов раньше меня, то заберет гинею. Представьте, господа, что орда зловонных мятежников карабкается по утесу, так что исполните свой долг перед королём и отправьте этих негодяев в ад.