– После вечерней переклички главным по баракам подойти к новому начальнику лагеря господину Хейлеру.
– Ну что, тварь немецкая, нового начальника окучивать будешь? – услышал я змеиное шипение за спиной.
– Конечно, будет, – ответил ему другой голос. – Потрясет перед ним своими сиськами, тот его и мальчонку на курорт опять отправит!
Я сжал кулаки и, чуть отойдя назад, со всей дури наступил обидчику на ногу. Тот, видимо, хотел толкнуть меня в спину, но не посмел, потому что как раз в этот момент мимо нас проходил новый начальник лагеря. Он на секунду остановился напротив нас и, кивнув головой в сторону меня и деда Захара, прошел дальше.
Этой же ночью я снова проснулся от звуков страшного кашля. Старик полусидел на кровати, вытирая рот красной от крови тряпкой.
– Ты поранился? – спросил я у деда, поднося ему воду.
– Ну, можно и так сказать, – слабо улыбнулся мне дед Захар, чуть приоткрыв серые потрескавшиеся губы. – Только рана у меня внутри. Поэтому и кашляю с кровью.
Я снова лег к себе и увидел сидящего на своей кровати Леха. Тот что-то писал на клочке бумаги, слюнявя языком химический карандаш.
– Ты чего не спишь, Лех? – шепотом спросил проходящий мимо него из уборной Михай.
– Да вот, начальник лагеря задание дал, – ответил Лех, оглядываясь по сторонам. – Он недоволен. Лагерь переполнен. Им не нужно столько работников. Поэтому он распорядился переписать всех слабых и больных.
– Зачем? – насторожился Михай.
– Их переведут в другой лагерь, – коротко ответил Лех.
– Ты, главное, меня в этот список не впиши, – сказал Михай, залезая на второй ярус. – Я еще крепкий. Пригожусь.
Наутро я забыл про этот разговор, потому что нас с Янушем, как и всех остальных, послали на основное производство. Я до сих пор не знаю, что оно производило. Это был огромных цех, в центре которого гудели большие станки. По краям стояли столы, за которыми сидели люди с наждачными листами в руках и шкурили какие-то железные детали.
Нас с Янушем определили убирать цех от железной стружки и пыли. Варежки, которые нам выдали, оказались рваными, поэтому наши руки уже через час были покрыты глубокими царапинами.
Но я обрадовался новому заданию. Я решил, что мы прошли один этап конкурса, а теперь приступили ко второму.
Но этот самый второй этап закончился так же неожиданно, как и начался.
Утром следующего дня дверь в барак распахнулась, и на пороге появился Лех с бумажкой в руках и еще два солдата-зверя.
– 4356, 4378, 3474, 3726, 3728, 3625, 4233, 4237 – на выход с вещами, – крикнул он и скрылся за дверью.
– Януш… – прошептал я восторженно, – меня выбрали.
– Анхель… – мой бог нервно метался по небольшому пространству между кроватей. – Тебя выбрали, а меня нет, – сказал он, засовывая наши вещи в мешок.
– Хочешь, я им скажу, что не пойду без тебя? – спросил я, беря его за руку. – Не волнуйся, я останусь с тобой.
– Анхель, ты не можешь… – начал Януш, но его оборвал громкий голос Леха с улицы:
– 4233, 4237! Где 4233 и 4237?
И тут взгляд Януша упал на старика Захара. Тот лежал на своей кровати, бессмысленно уставившись пустыми глазами в потолок, и из его рта по бороде бежала красная дорожка крови.
