Росс Полдарк - Грэхем (Грэм) Уинстон

Полдарк набрал еще одно ведро воды и опять отправился в спальню, чтобы снова вылить воду на кровать.

Когда Росс проходил мимо своей кобылы, она тихо заржала. Соскучилась, бедняжка, стоять одна в темном незнакомом саду.

Войдя в спальню в третий раз, Росс увидел торчащую из алькова лысую башку. Джуд стонал и что-то недовольно бурчал. Росс от души окатил его водой.

К тому моменту, когда он вошел в спальню с четвертым ведром, Джуд уже выбрался из кровати и пытался стряхнуть с себя воду. А вот Пруди еще только начинала ворочаться в постели, так что на этот раз вся вода досталась ей. Джуд выругался и потянулся было за складным ножом, но Росс одним ударом в висок повалил его на пол и пошел за следующей порцией воды.

К пятому появлению Росса в спальне взгляд его слуги стал более осмысленным, но он все еще валялся на полу. Завидев Росса, Джуд начал сыпать проклятиями и угрожать. Но вскоре на его физиономии отразилось удивление.

– Вот те на! Никак мистер Росс! Откуда вы взялись?

– Восстал из могилы, – пояснил Росс. – Там на дворе лошадь, которую надо расседлать и накормить. А ну поднимайся, пока я тебя не убил.

Он ухватил Джуда за ворот рубашки, поставил на ноги и подтолкнул к выходу из спальни.

Глава третья

Сырой октябрьский вечер действует угнетающе, но зато он укутывает все вокруг тенями и прячет от глаз неприятные подробности разрухи и запустения. Утром все видится иначе.

Даже в те времена, когда горное дело процветало, Джошуа обязательно обрабатывал несколько полей. Его уютный дом был хорошо обставлен, и припасов, учитывая, в какой местности они жили, всегда имелось в достатке. Два часа, с восьми до десяти утра, Росс посвятил осмотру своего хозяйства, а затем вызвал из дома Джуда и Пруди. Сложив руки на груди, хозяин смерил злополучную парочку взглядом. Пэйнтеры переминались с ноги на ногу и сопели.

Джуд, мужчина лет пятидесяти, был на четыре дюйма ниже своей женушки. Глядя на его кривые ноги, можно было догадаться, что он любит лошадей и силен как бульдог. За последние десять лет природа, словно в насмешку, выбрила ему на макушке круглую, как тонзура у монаха, лысину. Пэйнтер жил в этих краях с самого рождения. Поначалу он работал рудокопом на шахтах Грамблер и Уил-Грейс, а потом Джошуа, несмотря на все недостатки Джуда, забрал его к себе.

Пруди Джуд подцепил в Бедратане десять лет тому назад. Об их первой встрече он не распространялся никогда, даже в сильном подпитии. Официально они не были женаты, но Пруди это не волновало, и она преспокойно носила фамилию Джуда. Этой женщине уже стукнуло сорок; у нее были жидкие, безнадежно завшивевшие волосы. Широкоплечая, шести футов ростом, Пруди обладала мощным телом с выпуклостями во всех тех местах, где их по законам красоты быть не должно.

– Вижу, вы утомились после тяжких утренних трудов, – заметил Росс.

Джуд глянул на него из-под облысевших бровей. Покойный Джошуа умел держать слугу в узде, а вот Росса Джуд никогда не боялся. Да и с чего бы ему было бояться безалаберного долговязого юнца? Но два года службы в армии, похоже, изменили мальчишку.

– Только-только все отдраили, – с нотками обиды в голосе сказал Джуд. – Целых два часа спины не разгибали. Руки все в занозах от этого пола, пропади он пропадом. Может, у меня теперь заражение крови будет. Побежит отрава от пальцев по венам, а потом – раз, и помер человек.

Росс перевел обманчиво сонный взгляд на Пруди.

– А женушка твоя не пострадала от мытья полов? Как бы ей не забыть вкус воды. В тюрьме ведь особо не попьешь и не помоешься.

Джуд резко вскинул голову:

– В какой еще тюрьме? Пруди ни в какую тюрьму не пойдет. Что она такого сделала-то?

– Ничего не сделала, так же как и ты. Жаль только, сидеть вы будете в разных камерах.

Пруди хихикнула:

– Шутить изволите, сударь?

– Шутить изволили вы оба, – сказал Росс. – Прошлой ночью и еще пятьдесят дней до этого.

– Вы не можете посадить нас за то, что мы маленько выпили, – возмутился Джуд. – Нет такого закона. Это неправильно. И несправедливо. Так с друзьями не поступают. Не говоря уже о том, сколько мы для вас сделали.

– Вы – слуги моего отца. Когда он умер, вас оставили здесь, чтобы вы за всем присматривали.

– Так мы и присматривали.

– Да ну? Что ж, можете получить по гинее за каждое засеянное поле, которое не заросло сорняками. И за каждые вовремя отремонтированные амбар или конюшню. Да у вас даже яблоки в саду гниют на земле, потому что кое-кто поленился их собрать…

– Кто ж виноват, что лето выдалось плохое. А яблоки осы жрали, вот они и сгнили. Ну прям напасть какая-то. Что сделаешь с яблоком, если в нем оса? Ничего. Остается только прибить осу и съесть яблоко. А много ли могут съесть два человека?

– А я так вообще однажды чуть осу не проглотила, – вставила Пруди. – Жую себе яблоко с умным видом, и тут – раз, она мне между зубов и попала. Слышу: жужжит. Голову-то ее мне не видать было. Только зад, огромный такой, с овечий хвост. Лапками шевелит и полосатая вся, прям как тот флаг. А не услышь я ее…

– Попадет одна такая в глотку, – мрачно добавил Джуд, – ужалит – и конец человеку.

– Вы горазды только отговорки искать, – сказал Росс. – А в остальном ленивые, словно свиньи, которые еле-еле из своего хлева выползают.

Пруди высморкалась в край передника.

Сердце Росса дрогнуло. В свое время он сам наслушался оскорблений от директора школы, а потом еще и в армии хлебнул лиха. С другой стороны, не следовало забывать, с кем он разговаривает.

– Подозреваю, что сменять урожай на дешевый джин – плевое дело. Что ж, и за меньшие прегрешения на виселицу отправляют.

– Мы думали… ходили слухи… – Джуд прикусил губу. – Люди болтали, что…

– Что я погиб? И кто же это говорил?

– Да все говорили, – мрачно ответила Пруди.

– А я вот услышал об этом только в родных краях. Признавайтесь, вы слухи распустили?

– Нет-нет, это не мы. Как можно! Да если бы вы только знали, как мы с этими слухами боролись, так наверняка бы нам спасибо сказали, – принялся оправдываться Джуд. – Я всем говорил: враки все это. Так прямо и заявлял: быть того не может, я сам ни в жисть в такое не поверю. Вот и Пруди может подтвердить. Никогда мы этим глупым сплетням не верили, правда, Пруди?

– Видит Бог, никогда!

– Мой дядя всегда считал вас бездельниками и паразитами. Думаю, он меня поддержит, если я захочу упечь вас за решетку.

Пэйнтеры пытались изворачиваться, они были одновременно обижены и напуганы. Молодой хозяин не понимал их трудностей, а у них самих не хватало слов, чтобы толком все объяснить. Если сперва эти двое и чувствовали в чем-то свою вину, то она уже давно потонула в их сбивчивых объяснениях, и теперь они злились из-за того, что на них валят все грехи. Это казалось несправедливым, ибо на все, что они сделали или чего не сделали, у Пэйнтеров, по их мнению, имелись свои причины.

– У нас только четыре пары рук, – выдал Джуд.

Но Росс не был расположен шутить.

– В этом году в тюрьме свирепствует лихорадка, так что нехватка дешевого джина будет для вас наименьшим из испытаний.

С этими словами он развернулся и зашагал прочь, оставив слуг наедине с их страхами.

В полумраке конюшни постоялого двора «Красный лев» Россу показалось, что у его кобылы поврежден сустав, но, осмотрев ее еще раз при свете дня, он понял, что причина хромоты – скверная работа кузнеца. Подкова была слишком короткой и узкой.

На следующий день Росс на почти полностью ослепшем Рамуте отправился в Труро, намереваясь сторговаться с хозяином «Красного льва».

Тот сперва сомневался, достаточно ли уже прошло времени, чтобы можно было продавать оставленную в залог лошадь, однако Росс, никогда особенно не чтивший закон, сумел настоять на своем.

Будучи в городе, Росс взял в банке Паско денег и потратил часть своего скудного капитала на двух молодых волов, которых должен был забрать Джуд. Если уж ты решил обрабатывать поля, придется приобрести рабочую скотину.