Форт (ЛП) - Корнуэлл Бернард

«Мне остается лишь попытаться отдать должное бодрости и духу, с которыми все чины нашего небольшого гарнизона переносили чрезмерные тяготы, необходимые для того, чтобы сделать наш пост обороноспособным. Работы велись под огнем противника с таким рвением, которое сделало бы честь самым старым солдатам. С того момента, как противник открыл свои траншеи, боевой дух людей рос с каждым днем, так что нашей последней главной трудностью было их сдерживать».

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Пелег Уодсворт спал на берегу, вернее, лежал без сна на берегу реки и, должно быть, дремал, потому что дважды просыпался от ярких снов. В одном его загнал в угол Минотавр, явившийся с головой Соломона Ловелла, увенчанной парой сочащихся кровью рогов из ночного кошмара. Наконец он сел, прислонившись спиной к дереву и укрывшись одеялом, и стал смотреть, как темная река медленно и безмолвно несет свои воды к морю. Слева, со стороны моря, на небе виднелось зарево, и он знал, что этот красный свет отбрасывают корабли, все еще горящие в Милл-Коув. Это было похоже на гневный рассвет и наполняло его безмерной усталостью, так что он закрыл глаза и помолился Богу, чтобы тот дал ему сил сделать то, что было необходимо. Еще предстояло спасти флот и армию и бросить вызов врагу, и задолго до первых проблесков рассвета он разбудил Джеймса Флетчера и своих других спутников. Спутниками этими теперь были Джонни Перо и семеро его индейцев, у которых было два каноэ из березовой коры. Каноэ скользили по воде гораздо легче, чем тяжелые баркасы, и индейцы с радостью согласились позволить Уодсворту использовать их в его попытке организовать оборону.

— Мы должны идти вниз по реке, — сказал он Перу.

Снова начался прилив, и корабли использовали его, чтобы уйти вверх по реке. Их топсели были поставлены, хотя ветра, чтобы двигать суда, не было, и они либо плыли вверх по течению, либо их тащили на буксире баркасы. Каноэ миновали шесть судов, и Уодсворт кричал каждой команде, чтобы они вели свой корабль за то место, где река круто поворачивает на восток, и там бросали якорь.

— Мы сможем защитить реку оттуда, — кричал он, и иногда капитан отвечал бодро, но чаще угрюмые команды принимали его приказы в молчании.

Уодсворт нашел «Уоррен» на мели там, где река ненадолго расширялась, напоминая озеро. Три других военных корабля стояли на якоре неподалеку. Фрегат, очевидно, ждал, пока прилив не снимет его с грязевой отмели.

— Хотите подняться на борт? — спросил его Джонни Перо.

— Нет.

У Уодсворта не хватило духу на выяснение отношений с коммодором Солтонстоллом, которое, как он подозревал, было бы бесплодным. Солтонстолл и так знал свой долг, но Уодсворт полагал, что напоминание об этом долге вызовет лишь усмешку и увертки. Если флоту и армии суждено было спастись, то сделают это другие люди, и Уодсворт искал средства для этого спасения.

Такое средство нашлось в четверти мили ниже по течению от «Уоррена», где «Сэмюэл», бриг, перевозивший артиллерию экспедиции, тащили на север два баркаса. Каноэ Уодсворта подошло к борту брига, и он вскарабкался наверх, через планшир «Сэмюэла».

— Полковник Ревир здесь?

— Он ушел на своей барже, сэр, — ответил матрос.

— Надеюсь, это к добру, — сказал Уодсворт и прошел на корму, где у штурвала стоял капитан Джеймс Браун. — Полковник Ревир погрузил пушку на лихтер? — спросил он Брауна.

— Нет, — коротко ответил Браун, кивнув на шканцы, где теперь стояли пушки, прижатые колесо к колесу.

— Так где же он?

— Черт его знает. Забрал свой багаж и уехал.

— Забрал свой багаж? — переспросил Уодсворт.

— Все до последней коробки и свертка.

— А его люди?

— Некоторые здесь, некоторые ушли с ним.

— Ох, Боже правый, — сказал Уодсворт.

Он на мгновение замер в нерешительности. «Сэмюэл» медленно полз вверх по течению. Река здесь была так узка, что ветви деревьев иногда задевали нижние реи брига. Уодсворт надеялся, что одна пушка Ревира, установленная на Паучьем изгибе, станет ориентиром для остального флота и первой из многих пушек, которые смогут сдержать британских преследователей.

— Вы будете продолжать идти вверх по течению? — предложил он Брауну.

Капитан «Сэмюэла» безрадостно хмыкнул.

— А что еще вы мне посоветуете, генерал?

— В десяти милях вверх по реке, — сказал Уодсворт, — река круто поворачивает направо. Мне нужны будут пушки там.

— Нам повезет, если мы пройдем и две мили, прежде чем прилив сменится, — сказал Браун, — или прежде, чем нас догонят проклятые англичане.

— Так где же полковник Ревир? — потребовал ответа Уодсворт и в ответ получил лишь пожатие плечами. Он не миновал выкрашенную в белый цвет баржу Ревира, когда спускался по реке, а это означало, что полковник и его артиллеристы должны быть ниже по течению, и это дало Уодсворту проблеск надежды. Неужели Ревир решил укрепить какое-то место на берегу Пенобскота? Может, он прямо сейчас ищет место, где батарея сможет громить британские корабли?

— Он дал вам какие-нибудь инструкции насчет пушек? — спросил Уодсворт.

— Он попросил завтрак.

— Пушки, черт возьми! Что он велел делать с пушками?

Браун медленно повернул голову, сплюнул струю табачного сока в шпигат левого борта, затем снова посмотрел на Уодсворта.

— Он ничего не сказал, — ответил Браун.

Уодсворт вернулся в каноэ. Ему нужен был Ревир! Ему нужна была артиллерия. Ему нужна была батарея восемнадцатифунтовых орудий, самых крупных в армии мятежников, и ему нужны были боеприпасы с «Уоррена», а потом он хотел видеть, как ядра вгрызаются в носы британских фрегатов. Он на миг подумал вернуться на «Уоррен», где тоже были нужные ему большие пушки, но сначала решил выяснить, что задумал полковник Ревир.

— Туда, пожалуйста, — сказал он Джонни Перу, указывая вниз по течению. После он вернется на «Уоррен» и потребует, чтобы Солтонстолл отдал артиллерии все необходимые восемнадцатифунтовые ядра.

Солнце уже взошло, свет был ясным и чистым, река сверкала, и небо портила лишь полоса дыма от кораблей, все еще горевших к югу от рифа Одома. В четверти мили за «Сэмюэлом» стояла целая группа кораблей на якоре, и транспорты, и военные, все в беспорядке сгрудились там, где река разделялась вокруг северной оконечности Орфан-Айленда. На восточном берегу, чуть выше по течению от острова, виднелось небольшое поселение, размером примерно в половину Маджабигвадуса.

— Что это за место? — крикнул Уодсворт Джеймсу Флетчеру, который был во втором каноэ.

— Плантация Бака, — откликнулся Джеймс.

Уодсворт жестом велел индейцам прекратить грести. Здесь река изгибалась, и Уодсворт удивился, почему не выбрал ранее это место для обороны. Правда, изгиб здесь был не таким крутым, как резкий поворот выше по реке, но в раннем утреннем свете он казался достаточно крутым, а на западном берегу, напротив плантации Бака, возвышался высокий утес, который огибал Пенобскот. Ему нужно было место на западном берегу, чтобы припасы из Бостона можно было доставлять, не переправляя их через реку, и утес казался вполне подходящим местом. У его подножия уже были люди, и на близлежащих кораблях было полно пушек. Все, что было нужно Уодсворту, было здесь, и он указал на узкий пляж у основания утеса.

— Высадите меня там, пожалуйста, — сказал он, затем снова крикнул Джеймсу Флетчеру. — Возвращайтесь вверх по реке и найдите «Сэмюэл», — крикнул он. — Попросите капитана Брауна вернуть его вниз по течению. Скажите ему, что пушки нужны мне здесь.

— Да, сэр.

— А после этого отправляйтесь на «Уоррен». Скажите коммодору, что я устраиваю здесь батарею, — он указал на западный утес, — и скажите, что я жду, что его корабль присоединится к нам. Скажите ему, что нам нужны его восемнадцатифунтовые боеприпасы!

— Ему не понравится, если я это скажу.

— Все равно скажите! — крикнул Уодсворт.

Каноэ заскребло по пляжу, и Уодсворт спрыгнул на берег.