Сто дней (ЛП) - О'Брайан Патрик

Произнося последнее предложение, Стивен заметил на пожилом лице собеседника полное отсутствие внимания и не удивился, услышав, как мистер Райт воскликнул:

– Доктор Мэтьюрин, доктор Мэтьюрин, конечно же, я становлюсь все более забывчивым день ото дня, но теперь я помню нашу встречу еще более отчетливо. И, что гораздо важнее, я вспоминаю письмо от моей юной кузины Кристины, до замужества Кристины Хизерли, а теперь она вдова губернатора Сьерра-Леоне Вуда. Это было ее обычное письмо с поздравлениями с днем рождения, и среди прочего она сообщала, что подготовила сочлененный скелет какого-то существа, которое вас заинтересовало, – она всегда была замечательным анатомом, даже в детстве, – и спрашивала, стоит ли отправить этот образец в Сомерсет-Хаус [30]?

– Как это любезно с ее стороны. У меня сохранились самые приятные воспоминания о дорогой миссис Вуд. Без сомнения, она говорила о моем бесхвостом потто, одном из самых интересных приматов, который, увы, прожил так недолго.

– Итак, я ей ответил, что непременно стоит его отправить в Сомерсет-Хаус: Робертшоу и его сотрудники проявляют величайшую заботу об образцах, присланных членам общества. Но, если я не ослышался, сэр, вы говорили о нарвале. Прошу вас, объясните, что это за нарвал?

– Китообразное из далеких северных морей, небольшой кит длиной около пяти метров; у самца есть рог, который может быть длиной в половину тела. Я говорю "рог", сэр, потому что так обычно его называют; но на самом деле этот объект состоит из кости.

– И его носят только самцы?

– Так мне говорили китобои и те немногие, кому выпало счастье препарировать это создание.

– Тогда мы с ними похожи, потому что и у нас рога носят только самцы, – Через мгновение мистер Райт рассмеялся, и низкий, скрипучий звук продолжался довольно долго. – Простите меня, – сказал он наконец, снимая очки и протирая их. – Временами я люблю пошутить. Вы говорили о кости?

– Да, сэр, об особенно плотном и твердом костяном бивне. У детеныша нарвала всего два зуба, оба в верхней челюсти. Тот, что справа, обычно остается в зачаточном состоянии, а другой превращается в сужающийся бивень, который может выступать на полтора-два метра и весить килограмм шесть или семь.

– Для чего он используется?

– Это пока остается неизвестным. Нет никаких сообщений о его использовании в качестве оружия, и ни одна лодка никогда не подвергалась нападению; и хотя были замечены нарвалы, скрещивающие свои клыки над поверхностью воды, за этим не следовало драки, и считалось, что они таким образом играют. Что касается его предполагаемого использования в качестве остроги, то животное, у которого нет лап, вряд ли смогло бы переложить свою пронзенную добычу в пасть; кроме того, у самок нет бивней, но они не умирают с голоду. Существует бесчисленное множество предположений, и все они основаны на очень скудных знаниях. Но есть один несомненный, сразу заметный факт – очень любопытная форма самого рога. На нем не только большое количество параллельных спиралей, поднимающихся несколькими оборотами влево от основания почти до голого, гладкого кончика, но и несколько гораздо более крупных выступов или волнообразных витков, поднимающихся в том же направлении. Все это меня чрезвычайно озадачивает, хотя я в большей степени физиолог, занимающийся сравнительной остеологией; и мне бы очень хотелось спросить, предназначены ли эти особенности бивня для его укрепления, без увеличения его и без того значительного объема, и помогают ли гораздо более крупные выступы животному, которое очень быстро плавает, уменьшить турбулентность, с которой оно должно сталкиваться при каждом гребке. Я знаю, сэр, что турбулентность – одна из главных областей интересов джентльменов вашей профессии.

– Турбулентность. Да, турбулентность, – сказал мистер Райт, качая головой. – Любой человек, который собирается построить маяк, мост или пристань, должен учитывать турбулентность и ту огромную силу, которой обладает движение бурлящей воды. Но как трудны такие расчеты, как много в них неопределенности! На первый взгляд, сэр, ваши предположения кажутся разумными: рифленая поверхность часто повышает устойчивость к определенным формам нагрузок; и, возможно, ваши выступы могут оказывать благоприятное воздействие, направляя спиральный поток мимо движущегося тела и противодействуя вращательной силе, – ведь ваше животное плавает с помощью хвоста, не так ли?

– Именно так. Горизонтально расположенного хвоста, разумеется, как и других его сородичей.

– Это интересный вопрос, но любое предположение, которое я мог бы выдвинуть, основываясь исключительно на словесном описании, каким бы подробным оно ни было, вряд ли стоило бы потраченного времени. Если бы я мог увидеть рог, измерить глубину и угол наклона спирали и более крупных выступов, я мог бы, вероятно, составить более содержательное мнение.

– Сэр, – сказал доктор Мэтьюрин. – если вы согласитесь составить нам компанию за обедом, скажем, завтра, я был бы рад показать вам свой бивень – небольшой, но превосходный экземпляр.

Джек и Стивен встретились снова, почти на самых ступенях "Короны".

– Рад вас видеть, брат мой! – крикнул Джек еще издалека.

Стивен вгляделся в лицо коммодора и его походку: он что, пьян?

– Вы выглядите на редкость бодрым, мой дорогой друг, – сказал он, ведя его по направлению к лестнице Пигтейл-Степс. – Надеюсь, вы не встретили какую-нибудь покладистую молодую особу, очарованную золотыми кружевами на вашем мундире?

– Нет, ну что вы, – ответил Джек. – Всем на флоте известно, что меня прозвали Обри-монах. Правда, я действительно встретил молодую особу, но такую, которая бреется, когда может себе позволить. Стивен, вы, наверное, помните, как я рассказывал о том, что нам не хватало помощников штурмана, и как я мечтал заменить беднягу Вэнтеджа?

– Да, вы ведь каждый день упоминали об этом не менее десяти раз.

– Речь идет не о тех мичманах, которые получают звание помощника штурмана только для того, чтобы по окончании срока службы сдать экзамен на лейтенанта, – вы, конечно, знаете, что они должны предъявить сертификаты, подтверждающие, что они прослужили в этом звании два года, – нет, нет, это настоящий помощник штурмана, если вы понимаете меня, единственная цель которого – самому стать штурманом, опытным навигатором и судоводителем, но в качестве офицера, получившего патент от военно-морского совета, а не офицерский приказ от короля. Правда, у нас есть Сэлмон, но как же мне хотелось получить еще одного, хотя бы для того, чтобы облегчить работу бедному, уставшему старому Вудбайну! Наши мичманы – хорошие молодые ребята, но они не математики, и в навигации они слабы, очень слабы, – Бдительный наблюдатель на борту "Сюрприза" уловил размашистые жесты коммодора, призванные проиллюстрировать то, насколько мичманы слабы в навигации, и его шлюпка немедленно направилась через гавань. Ей потребовалось некоторое время, чтобы пробраться сквозь множество кораблей и судов, – вся эскадра грузила припасы и ремонтировалась с максимальной скоростью, – и Джек продолжил: – Ну, молодого человека, которого я встретил, зовут Джон Дэниел, – Он вгляделся в лицо Стивена, надеясь увидеть хоть какой-то проблеск узнавания этого имени, но ничего такого не увидел. – Джон Дэниел, – повторил Джек. – мы некоторое время плавали вместе на "Ворчестере". Потом он служил на "Агамемноне". Вудбайн его хорошо знает, как и многие другие офицеры. Его рассчитали после заключения мира, и он нанялся на каперское судно.

– Сэр, сэр, о, сэр, будьте любезны, – пронзительно крикнул мальчик с покрасневшим от бега лицом. – адмирал передает вам наилучшие пожелания, и у меня послание доктору Мэтьюрину.

– Мое почтение адмиралу, – ответил Джек, беря письмо и передавая его Стивену. – и вы можете передать ему, что его приказы выполнены.

Они спустились по ступенькам к ожидавшей их шлюпке, и пока они шли, Стивен задумчиво вертел в руках письмо.