Синий на бизани (ЛП) - О'Брайан Патрик

– В "Короне"? С удовольствием. Я остановился в "Георге", и мне придется сначала заехать туда... И, если вы позволите, сэр, этот переулок приведет меня как раз в боковой двор, минуя людную площадь.

– Да, вы правы, – сказал Джек. – Так вы туда попадете. Что вы скажете насчет десяти часов? Мы с Мэтьюрином зайдем за вами, а то на улицах сейчас неспокойно.

Джек Обри – высокий, солидный, даже массивный мужчина в мундире капитана военно-морского флота, а ведь золотые эполеты удивительно увеличивают фигуру, особенно при свете костра, – довольно легко пробрался сквозь толпу и направился к конторе главного гидрографа, где, если на месте не будет никого из старших чиновников, он намеревался оставить записку. Но на повороте в ирландский квартал ему преградила путь такая плотная масса людей, издававшая оглушительный и беспорядочный шум, что даже его сто килограмм веса не могли помочь ему продвинуться вперед, и очень скоро ему преградили и дорогу назад. Прямо перед ним, насколько он мог разглядеть, шла яростная драка между матросами с "Канопуса" и "Мальты", в то время как справа от него решительная группа моряков пыталась ворваться в большую винную лавку, защищаемую не менее решительной группой хорошо вооруженных охранников, а на заднем плане было видно, как матросы брали штурмом бордель, – и довольно известный, – а его обнаженные обитательницы пытались спастись через крышу, преследуемые наиболее энергичными захватчиками.

Стоя там, зажатый в толпе, не имея возможности ни продвинуться вперед, ни отступить, кашляя от дыма костров, он размышлял о своей прежней убежденности в том, что солдаты и матросы в целом сильно отличаются друг от друга.

– Должно быть, так оно и есть, но, вероятно, употребление алкоголя в очень больших количествах делает разницу между ними менее очевидной.

В этот момент справа раздался оглушительный рев труб, перекрывший дикие крики и визг в центре событий, и через несколько минут большой отряд солдат с примкнутыми штыками и в идеальном строю появился одновременно с трех сторон, решительно и удивительно быстро расчищая улицы, а за ними следовали констебли и их подручные, которые хватали самых явных злоумышленников, связывали их и волокли к повозке, запряженной мулами и обычно используемой для вывоза нечистот.

Джек шел по теперь уже тихой площади, где время от времени солдаты отдавали ему честь; казалось, на Гибралтар снизошел благословенный порядок (хотя по-прежнему вдалеке виднелись отблески пожаров и слышался шум, больше похожий на громовые раскаты, чем на рев бушующей толпы), который стал почти идеальным к тому времени, когда дворецкий и младшие чиновники в конторе главного гидрографа сообщили ему, что за последние три часа в здании не было никого из начальства.

В госпитале тоже царила приятная безмятежность, пока Джек сидел на скамейке снаружи, потягивая через соломинку охлажденную смесь вина и апельсинового и лимонного соков и наблюдая, как Арктур с каждой минутой становится все ярче.

– О, Джек, надеюсь, вы не слишком долго меня ждали. Эти проклятые дураки меня не предупредили, что вы уже здесь, и я проводил время в пустой болтовне. Но, брат мой, я вижу, что вы не в духе.

– Да, так оно и есть. Обед был прекрасный, с нами были старый добрый мистер Райт – нам нужно его забрать сегодня вечером из "Георга", чтобы он с нами поужинал, – и полковник Рош, один из адъютантов Веллингтона, он так интересно рассказывал о сражении. Жаль, что вы его не слышали. Но когда я возвращался, то встретился с группой матросов "Сюрприза", и я скажу вам, в чем дело, Стивен: команды фрегата больше не существует. Боюсь, эти новые пополнения и, прежде всего, эти несвоевременные и чрезмерно большие призовые деньги окончательно ее уничтожили. Как бы я хотел, чтобы у нас на борту по-прежнему были морские пехотинцы, – Он некоторое время помолчал, а потом продолжил: – Я собирался поговорить с офицерами и спросить каждого из них, на скольких человек в своем отряде он может рассчитывать. Я также подумывал о том, чтобы собрать всю команду и попросить тех, кто хотел бы продолжить плавание вместе со мной, перейти к правому борту, а остальных – к левому. И я много о чем еще думал, но статус "Сюрприза" с точки зрения военно-морского и гражданского права и мои полномочия как его капитана совершенно мне не ясны, и я ничего не буду предпринимать, пока завтра утром не поговорю с лордом Кейтом.

– Думаю, что так и следует поступить, – ответил Стивен, видя, что Джек не собирается развивать тему. – Нет ничего хуже, чем запутаться в юридических тонкостях. Однако я буду очень рад снова пообщаться с мистером Райтом. Вы сказали, что нам нужно будет его забрать в "Георге"?

– Да, и я возьму с собой Киллика и Гримбла для защиты от дебоширов.

Однако они застали обитателей "Георга" в полной растерянности.

– Я полагаю, вы врач, сэр? – спросила миссис Уэббер. Стивен подтвердил. – Тогда не могли бы вы его осмотреть? Бедного старого джентльмена сбили с ног и обобрали три пьяных матроса буквально на пороге нашей гостиницы. Уэббер выстрелил в одного из них из кавалерийского пистолета, но он дал осечку. Однако наши люди внесли его в дом и подняли наверх. Сюда, сэр, будьте любезны.

Когда Стивен снова спустился вниз, то на вопросительный взгляд Джека он ответил:

– Рад вам сообщить, что у него несколько синяков и ссадина на локте, но ничего не сломано. Но для такого пожилого человека эмоциональное, духовное расстройство почти равносильно сломанной конечности для полного здоровья юноши. А ведь ему определенно за восемьдесят, – он был избран членом Королевского научного общества еще до того, как мы начали носить штаны, – а старики, если только они не полностью погружены в себя...

Киллик, который, пошатываясь, стоял в дверях, увидел, что доктор, похоже, еще долго будет разглагольствовать, и вошел в комнату со словами:

– Миссис Уэббер спрашивает, не желает ли пожилой джентльмен немного жидкой каши? Или бульона? – Голос у него был хриплый и невнятный, но чувство приличия, присущее ему как стюарду капитана британского флота, помогло ему держаться более или менее прямо, и когда он выслушал – а главное, понял, – ответ Стивена, то сказал: – Тогда я передам Гримблу, чтобы он шел в "Корону" и сказал, чтобы вам подали ужин через полчаса, а потом я пойду принесу вам чистые ночные рубашки.

Команда "Сюрприза", который стал почти непригоден для жизни, была разбросана по городу: большинство офицеров в "Короне", помощники штурмана и младшие офицеры в "Синем кабане", а большая часть матросов разместилась в заброшенных казармах, куда доставлялись еда и пиво, – правда, в обмен на снятые с фрегата припасы, ведь служба снабжения жила по принципу "Ничего даром и мало что за деньги". У казарм даже стояли часовые, хотя прачечная и судомойня выходили в убогий переулок.

Однако "Корона" – довольно респектабельное место, где Джек часто останавливался, когда у него были деньги, и где у него и Стивена теперь была красивая общая гостиная и по спальне на каждого, – чем-то напоминала военный корабль, так что для капитана Обри было вполне естественно пригласить на завтрак двух из своих офицеров – Хардинга и Хьюэлла, первого и третьего лейтенантов. Примерно с двух часов ночи и до сих пор в городе стояла почти сверхъестественная тишина; все хорошо выспались после чрезвычайно тяжелого дня и теперь с вызывающим восхищение рвением принялись за завтрак.

– Могу я снова попросить вас передать сосиски, мистер Хьюэлл? – спросил Джек и, взяв блюдо, добавил: – Доброе утро, мистер Сомерс. Вы к нам присоединитесь?

– Доброе утро, сэр, – сказал молодой офицер, явно чем-то расстроенный. – Мне очень жаль беспокоить вас и сообщать такие печальные новости, но, боюсь, большинство из матросов дезертировали, – Он видел, как все матросы, за исключением тех, кому был предоставлен отпуск на берег, улеглись в свои койки после отбоя; он поговорил с дежурными помощниками боцмана и квартирмейстерами и отдал соответствующие распоряжения сержанту, командовавшему солдатами у внешних ворот. В казармах все еще оставалось несколько десятков старых ветеранов "Сюрприза"; они горько жаловались на портовую еду, но ничего не знали об исчезновении своих товарищей по кораблю, абсолютно ничего.