Попаданец в Игру Престолов (СИ) - "Diabolo"

Так как эту битву было решено начинать от обороны, ни один воин из Пылающего Легиона не сделал шаг вперёд. Мы, как и все остальные когорты ждали приближения противника. И вот, вскоре волна полуголых рабов докатилась до нужной дистанции и прозвучал новый приказ.

— Пилумы! — как только команда сорвалась с моих уст, поле боя затопил звук рогов легиона, давая понять, что приказ отдали все командиры.

Воздух разрезало гудение тысяч дротиков. Вскоре к гулу присоединились крики тех в кого пилумы попали, но не убили сразу.

— Ждать, второй приготовить!

Как только офицеры противников смогли навести порядок в рядах рабов, армия неприятеля двинулась дальше, хоть и не так уверенно как прежде.

— Бей!

Рев рога, гул воздуха и крики с новой силой понеслись по полю битвы. Запах крови стал чувствоваться за двадцать метров от самих трупов. Уже можно было разглядеть перекошенные от страха лица рабов, что потеряв около половины людей в своих рядах стали просто бежать в обратном направлении, сталкиваясь друг с другом и наваливаясь на ряды сзади идущих наёмников.

Увидели это и в ставке командования. Сзади затрубил горн, чью мелодию подхватили десятки таких же. Команда наступления.

Лёгкие всадники из дотракийцев пошли в атаку первыми. Черные косы развевались на ветру, а их боевой клич соревновался в громкости с отчаянными воплями со стороны вражеской армии. Вскоре ряды врагов стали засыпать стрелы, в то время как степняки скакали вдоль всего войска Мира и Тироша.

— В атаку! — скомандовал я, направив копьё в сторону противника.

Когорта, как и все соседние, пришла в движение и стала мерным шагом маршировать в указанном направлении. Латники Дейрона шли в первых рядах, готовясь врубится в кое-где ещё сохранившейся строй оппонентов.

Конница Мира и Тироша пошла в наступление, пытаясь выйграть для пехоты время, нужное для усмирения рабов и выравнивания построения. В ответ тяжёлые всадники под командованием Мейгора поскакали им навстречу, перехватывая на половине пути к рядам легионеров.

Раздался треск копий, крики людей и ржание лошадей. Треть вражеских всадников была выбита из седла при таранном ударе конных сил Пылающего Легиона. Вскоре мечи покинули ножны и раздался железный лязг, ознаменовавший начало собачьей свалки.

В это же время фаланги легионеров дошли до кое-как выстроенных кнутом и древками копий рабов, что потеряли всякое подобие строя.

— Когорта, построение черепаха! — глянув на стрелу, воткнувшуюся в мой щит, гаркнул я. Похоже у этих ублюдков нашлись лучники.

Пара мгновений и мои солдаты стали похожи на красный куб из щитов, ощетинившийся копьями. А через секунду стрелы застучали по скутумам. Но лучников было недостаточно, чтобы лишь за счёт них остановить наступление Пылающего Легиона. Вскоре Дейрон со своими парнями вклинился в ряды неприятеля, сея смерть и ужас среди рабов и наёмников.

Когда когорта все же добралась до первых врагов, рабы не устояли и вновь обратились в бегство. И никакие крики, удары плетьми и палками не смогли их остановить. Ведь все что видели несчастные — неумолимую стену красных щитов, что с каждым шагом была к ним всё ближе. Легионеры ещё не вступили в бой, когда невольники потеряли более половины людей в своих рядах, что закономерно окончилось бегством.

Через час всё было кончено. При очень скромных потерях в пару сотен человек, Пылающий Легион разгромил армию насчитывающую двадцать тысяч людей. В плен попало около трёх тысяч воинов неприятеля. Примерно пять тысяч смогли сбежать. Все остальные же остались на поле боя уже бездыханными трупами.

* * *

Вечер того же дня.

Спорные земли. Каструм Пылающего Легиона.

В моём шатре было тихо, в отличии от всего остального лагеря. Воины одержали сегодня прекрасную победу и праздновали. От костров, горящих у палаток десятников, доносились взрывы смеха и различные похабные песни. Сегодня можно было выпить и расслабиться, пока покой каструма стерегут дозорные, выбранные по жребию.

Временное жилище не имело лишней роскоши, при этом являясь комфортным и удобным. Помывшись и одев белую мягкую тунику, почистил доспехи. Далее занялся заточкой меча. Это всегда меня успокаивало куда больше вина или женщин. Занятие не требующие особых умственных усилий, позволяющее погрузиться в свои мысли.

С момента моего попадания в тело Визериса Таргариена прошло шесть лет. Самое яркое и насыщенное время в моей жизни. Вместо сплетен среди коллег на работе — интриги политиков. Походы в спортзал и редкие драки сменились ежедневными изнуряющими тренировками с мечом и битвами средневековых отрядов и армий. А стремление подняться по карьерной лестнице заменилось целью завоевать Железный Трон.

Круто изменилась жизнь обычного историка, верно? Прям как и советовали различные коучи — вышел из зоны комфорта.

За эти шесть лет была проделана колоссальная работа. Не только моя. Уильям Дарри, бывший Мастер над Оружием Красного Замка и мой наставник, много сил вложил как в общее дело, так и в моё развитие. Как умственное, так и физическое. Мэйстер Эймон, изрядно сдавший в последнее время, преподал мне просто огромный пласт информации и даже сейчас верно служил моему новому роду, уча шестилетнюю Дэйнерис языкам и грамоте.

Мейгор, Дэймон и Дэйрон примкнувшие ко мне в начале только из-за собственных интересов, сейчас ставшие мне хорошими друзьями, что прошли со мной уже несколько кампаний. Нарвос, с которым мы общаемся не так часто, но тоже успевший стать мне приятелем.

Прямолинейный парень с дерьмовым детством и юностью при этом сохранивший человечность. По крайней мере настолько, насколько это возможно в условиях средневековья.

Да даже Вейла, всегда чем-то недовольная, так и сочащаяся ядом и иронией, привнесла много полезного в мою шпионскую сеть. К примеру — создала её в принципе. Не очень доверяю этой ядовитой змейке, но не думаю, что она предаст меня. По крайней мере, пока об этом не попросит Мейгор, в которого она по уши влюблена. Забавно, что столь талантливый лидер и неплохой полководец в упор не замечает её намеков и особого отношения.

Все эти люди стали для меня чем-то большим, чем просто подчинёнными. Не назвал бы это семьёй. Скорее ближним кругом, что был у всех выдающихся лидеров древности и современности. Главное не давать своим приближенным слишком много власти над собой. А то бывали прецеденты. И хоть я доверяю им, не думаю, что лишняя предосторожность будет излишней. Всё-таки мы тут не в игрушки играемся, а империю строим.

— Визерис, как себя чувствуешь после боя? — полог шатра откинулся и в него мерным шагом зашёл сир Уильям, с интересом оглядывая обстановку.

— Неплохо, наставник. Хотя крови, внутренностей и дерьма было многовато. — честно ответив, поднялся со стула.

— Вина, бренди? — предложил я, идя в сторону стола с кувшинами и едой оставленной слугами.

— Пожалуй выпью вина. — Дарри последовал за мной и присел за противоположный стул.

Подхватив кувшин, учитель разлил в бокалы красное дорнийское, а затем раздавил его водой.

— Мне понравился твой способ. — ответил он на не заданный вопрос, пододвинув к себе тарелку с окороком, — Вкус есть, а напиться сложнее, что важно для командующего.

Неопределенно пожав плечами на похвалу древнего римского способа употребления вина, тоже приступил к трапезе.

— Все ещё хочешь поплыть в то Семерыми забытое место? — завел старую песню Уильям.

Да, когда мы одни, обращается Дарри ко мне на ты. Для меня этот человек стал если не вторым отцом, то Учителем с большой буквы точно. Прям как сенсей у азиатов. Так что при общении тет-а-тет мы отбрасываем весь лишний официоз. Этот рыцарь дал мне очень много и я его искренне уважаю.

— Сейчас самый подходящий момент. Вся эта заварушка с Тирошем и Миром позволяет на время скрыться от шпионов всяких интриганов. Для всех я буду при Пылающем Легионе. Воевать и набираться опыта.

— Тебе это и вправду бы не помешало. Да и скрыться — громко сказано. Как только конфликт утихнет и легионеры вернутся на отдых под Волантерис, каждая собака будет знать, что ты пропал после первой битвы. — отхлебнув вина и вытерев усы рукавом, возразил наставник.