Пустошь (СИ) - "Ishvi"

Все сдерживающие нити давно натянулись до тонкого звона, звучащего почему-то в ушах. Раскалённые они опоясали тело, заставляя разум забыть, что на улице середина осени, а в подвале сыро и промозгло.

Забыть обо всём.

***

Казённый кабинет был обставлен без лишних изысков: полка с книгами, стол, календарь на стене, цветы в напольных горшках и бежевое кресло. Мужчина, восседающий в нём, казался откормленным на убой хряком: пузо, затянутое в дешёвую светло-голубую рубашку, тёмно-коричневые штаны на подтяжках и коричневый же пиджак с нелепым уголком красного платочка в нагрудном кармане.

- Итак, господин…

- Давайте без имён, - поморщился Фугаку.

- Понимаю, - ухмыльнулся мужчина, и на его широком лице тонкие губы как-то затерялись, превратив ухмылку в жалкое подобие на мимику. - Так что привело вас в нашу скромную обитель?

- Я наслышан о вас, как о человеке, умеющем хранить тайны, - вкрадчиво начал Фугаку, поглядывая на поблескивающее лицо собеседника. Из-за появившихся залысин лоб мужчины казался неправдоподобно высоким.

- Любой каприз за ваши деньги.

Наверное, эта затасканная шутка показалась ему очень уж весёлой, потому что в следующую минуту кабинет наполнил совершенно неподходящий мужчине звонкий смех.

Внутренне морщась от отвращения, Фугаку сдержанно улыбнулся, вынимая из кармана тяжёлый конверт и укладывая его на стол. Толстяк тут же подобрался, не прекращая смеяться, он накрыл подачку жёлтой папкой и сложил на ней руки в замок.

- Мне нет дела до того, кого мы сюда помещаем, уважаемый. Если вы будете каждый месяц приносить столько же, то я вовсе забуду о том, что вы когда-то сюда приходили.

- Не сомневайтесь.

- Итак, - мужчина откинулся на спинку кресла. - Какое лечение для вашего сына вы хотите назначить? У мальчика депрессия? Неразделённая любовь или же разочарование в не оправдавших себя идеалах?

Фугаку вздёрнул брови и повёл рукой перед собой, словно отметая все предложенные варианты.

- Вы не поняли, доктор. Никого лечить не надо.

- То есть?

- Он не должен получать лечения, - терпеливо пояснил Фугаку. - По крайней мере, правильного лечения. Вы же знаете множество болезней разума?

- Конечно…

- Ну вот…лечите мальчика от чего угодно, но не от его недуга. И мы с вами прекрасно поладим. А лучше…

Фугаку едва заметно улыбнулся, придвигаясь ближе и вглядываясь в ставшее серьёзным лицо мужчины:

- Лечите его от адекватности. Это вы тоже умеете?

***

Горячий след дыхания на шее, руки под футболкой, так ощутимо прижимающиеся к коже, припухшие от поцелуев губы. Было ли так когда-то с ними? Вряд ли…

Саске втянул в себя воздух, стремясь успокоить рвущееся сердце, прекратить поддаваться, но в этот момент Наруто двинулся и прижатым к стене оказался уже сам Учиха. Он открыл глаза, опуская их на безумно поблёскивающие глаза блондина, и успел заметить, как тот потянул его футболку вверх, но остановить не сумел. Чёрная ткань полетела на пол, открывая голубым глазам бледную, практически прозрачную грудь, торс…

Раз уж сегодня всё было так, Наруто позволил себе замереть на пару долгих вздохов, обводя взглядом тело стоящего перед ним парня. Тонкое, с красивыми линиями выпирающих ключиц и чётко очерченными мышцами. В этом фарфоровом изваянии чувствовалась тёмная сила, которая уже однажды поглотила мир Узумаки и больше никогда не отпускала.

Загорелые пальцы Наруто чётким контрастом выделялись на груди Саске, когда парень решился всё-таки прикоснуться, понимая, что молчание и бездействие затягивается, а чёрные глаза смотрят спокойно, хотя и выжидающе.

Губы ткнулись в ямочку между ключицами, вынуждая Учиху затылком откинуться на стену. Если бы пальцы сжимали предостерегающе, Наруто почувствовал, но ладони, соскользнувшие к его бёдрам, скорее придерживали рядом, без желания оттолкнуть.

Поддаваясь больше желанию, нежели разуму, Наруто поднял глаза на лицо парня, а затем и руку к нему поднёс, очерчивая пальцами острые скулы, упрямый ровный нос, приоткрытые бледные губы. Ему нравилось ощущать под пальцами их мягкость, податливость, когда он слегка надавил.

Пульс стучал в ушах и, хотя Саске не понимал смысла этой странной игры Наруто, но по венам потекла не кровь, а расплавленный свинец. Позволить себе прикасаться и целовать? Как будто завтра уже не будет?

Или это всё разрушит и без того странную хрупкую связь?

Саске перехватил скользящую по его лицу руку, обвивая пальцами горячее запястье и притягивая Наруто ближе. Так, чтобы парень практически навалился на него, согревая. Узумаки скользнул приоткрытым ртом по шее, давно избрав её в фавориты, по ключицам. Блондину казалось, что от этого всего его позвоночник начал тихо вибрировать, пуская по телу лёгкую дрожь, отзывающуюся покалываниями в пальцах и теплом в груди. А затем и пульсирующим комком внизу живота.

Когда-нибудь его не станет…

А сейчас он здесь, в руках. Дышит и перехватывает губы, сжимает запястье, скорее инстинктивно, нежели стремясь причинить боль. И в голове мутится, и на языке вкус самого сладкого дурмана, а в крови серебристые искры. Нужно только взять себя в руки, перестать дышать так тяжело и часто, перестать скользить руками вниз по напрягшемуся животу.

Саске подался вперёд за новым поцелуем, которые, кажется, для него были самой желанной ни к чему не обязывающей лаской, и его бедро неловко задело ширинку джинс Узумаки. Очередная волна выбивающей дух дрожи прошла по телу и, вместо того, чтобы отстраниться в попытке скрыть очевидное, Наруто придвинулся теснее, горячо выдыхая в шею брюнета.

Если до этого они оба не понимали, чем грозят все эти неловкие ласки уставшим телам, то теперь всё стало ясным. И осознание этого только взбудоражило и без того кипящую кровь.

Прижавшееся к нему чужое тело ощутимой тяжестью прошлось по паху, словно желая услышать сдавленное дыхание в ответ, но Саске лишь сцепил зубы несильно на мочке уха Наруто, не желая даже сейчас подтверждать явное. Он чувствовал, его тело давно перевалило за тот рубеж, где каждое касание превращается в самую мучительную пытку. Сладко-горькую, почти как поцелуи, ставшие тягучими, томными и неторопливыми. Как будто и спешить некуда, как будто и дом уже не собирается рухнуть на их головы.

А если и рухнет, то что?

Пальцы зацепили за шлёвки штанов, потянув его на себя и больше не скрывая ничего. В груди сердце разорвалось на мелкие осколки от слишком громкого выдоха, который мог принадлежать как одному так и второму.

Наруто зажмурился, закусывая губу, подчиняясь чужим губам, обследующим горло, ключицы, рукам, что дёрнули футболку вверх. Разгорячённую спину похолодило лёгким дуновением воздуха, а потом сознание забыло обо всём. Пальцы Саске, такие жёсткие и привыкшие больно цепляться, дёрнули ремень джинс, но тот не поддался. Учиха как-то зло рыкнул на ухо, и от этого звука каждый волосок на теле встал дыбом. Пришлось упереться руками в стену по обе стороны от его плеч, чтобы не дать какому-то неловкому телу завалиться набок. Сбиваясь и едва не сбивая пальцы в кровь о железную бляшку кожаного ремня, Саске всё-таки справился с застёжкой и дёрнул повторно, удовлетворённо услышав шелест и звон упавшей на пол вещи.

Наверное, стоило притормозить, дать мозгу осознать всё происходящее, но руки сами забрались под грубую джинсу, сжимая ягодицы сдавленно охнувшего парня.