Красноголовый ведьмак (СИ) - "0Morgan0"

Медленные движения, под полным контролем, до самой мельчайшей подробности, постепенно ускоряются. Воздух начал свистеть, разрываемый лезвием, пока на пике скорости звук не изменился, став острым но тихим. Меч и вовсе исчез из восприятия молодого ученика, пусть он и прошел мутацию. Скорости его реакции просто-напросто не хватает, чтобы отслеживать нечто столь быстрое, а ведь он вполне может отбивать мечом арбалетные болты!

Алан стал замедляться, и выписав очередную защиту, замер. Он не чувствовал веса меча, ему не мешало то, что он замер в странной позе. Он продумывал каждое движение, вспоминал его, прогонял в памяти, отмечая места, где было неидеально, что бы на сей раз выполнить их правильно, и стать еще быстрее.

Второй круг тех же движений получился еще чуть быстрее. На доли секунды, если в общем зачете, однако именно эти доли секунды иной раз решают все, а потому, как бы это не звучало, но они важны.

Третий круг еще немного сократил время, и усилил комбинацию. Четвертый и пятый позволили немного сместить внимание, не совершая ошибок, а шестой и седьмой закрепили правильное исполнение.

Весемир вечно говорит, что тренируясь в одиночестве, только ошибки и закрепишь, и это верно, но актуально лишь для новичков. Да и вообще, слушать этого балагура, который старше Алана всего лет на десять — когда Алан поступил, Весемир еще учился — бессмысленно. У него половина речей о вине, бабах и золоте.

На таком уровне, на котором находится Алан, это уже чушь. Никто не может чувствовать правильность движений лучше самого бойца, но только тогда, когда он отменно обучен, и уровень самоконтроля у него вышел за рамки обычного человека. Подобное самообучение, штука сложная, и требует прокачанных мозгов, однако его результативность невозможно переоценить.

Часовая медитация, прямо там же, на вершине сторожевой башни, привела ведьмака в расслабленное состояние, так что он спустился вниз, и улегся спать. Он ждал поединков с Симеоном, как манны небесной, как ночи летнего солнцестояния — даже ведьмаки празднуют этот праздник, и никаких тренировок на следующий день.

Поутру, еще до завтрака, разогретый и готовый, Алан твердо встал напротив Симеона, с мечом в руках, и огнем в глазах. Куда более опытный ведьмак усмехнулся, но улыбка не ушла дальше его глаз. Через мгновение его аура полностью изменилась. Знакомое с юношества давление и внутренняя мощь окутали его фигуру, затем стали сильнее, и Алан вдруг ощутил себя закованным. Он точно знал — куда бы он не двинулся, как бы не ударил, везде его ждет только меч Симеона. Давление просто чудовищное, до дрожи в руках и ногах, однако, вполне перебарываемое.

Поединок начался, и через мгновение закончился. Алан посмотрел на меч, прижатый к его горлу, и спокойно отодвинулся назад. Десятки, сотни подобных столкновений, и задумчивый до невозможности Алан ушел в сторожевую башню. Он не был напуган, или растерян. Он был именно задумчив, и потому большую часть дня, когда не выполнял привычный ежедневный комплекс, он посвятил медитации. Снова и снова прогоняя в памяти поединки, если их вообще можно так назвать, он пытался понять, что же там на самом деле происходило.

— Видимо, я смотрю не под тем углом, — решил для себя парень, и лег спать.

Дни потянулись один за другим, утренние тренировки становились все более жесткими, словно Симеон пытался говорить с ним, только не словами, а мечом, а Алан, по неопытности, мог разобрать по две-три буквы из слова. Однако, постепенно он разбирал все больше, пока к середине зимы не стал понимать слова в полном объеме.

Именно тогда, в ночной мгле, во время очередной медитации, до него дошло. Парень подпрыгнул вверх, вскинул руку, и прокричал знаменитое в другом мире:

— Эврика же, вашу мать!

Суть озарения в том, что он с детства был ориентирован на внутренний контроль. Он научился контролировать свое тело настолько широко и глубоко, что можно только удивляться подобному искусству. И упорству, конечно, куда без него. Он научился контролировать каждое движение, и не только тела, но и мысли, самого намерения — основы всего в человеке. Честь ему и хвала, конечно, однако теперь, пришло время внешнего контроля.

Всё — от порывов ветра, до поверхности земли, до самого пространства должно войти в сферу его внимания. Конечно, началам этого умения его обучали Наставники, однако нужно смотреть глубже, и направить все свои силы именно на это. Главная проблема в том, что внешний контроль вырабатывался постепенно, и неосознанно, что важнее. Но теперь, когда Алан его осознал, то и ощущать стал иначе. Не теряя внутреннего контроля, нужно научиться контролировать все вокруг себя. Именно так, контролируя все в относительно небольшом пространстве от себя, Симеон "замыкает" его в замок.

Окрыленный догадкой, на эмоциональном подъеме, он отправился тренироваться. И плевать, что ночь. Плевать, что завтра утром нужно снова быть на тренировке. Нужно превратить озарение в зачаток навыка, и прямо сейчас.

Он без устали тренировался всю ночь, остановившись лишь с рассветом. Конечно, из-за концентрации "во вне", его умения несколько просели, но придет время, когда он сможет объединить оба подхода в нечто единое, более совершенное. А пока, тренировки и еще раз тренировки.

С улыбкой на лице он предстал перед Симеоном, на что тот удивленно приподнял брови, но промолчал. Снова десятки и сотни поединков-столкновений, но под конец тренировки, он сказал:

— Ты, наконец, допер, пацан. Поздравляю. Теперь будешь тренироваться с Кернеем.

— Спасибо, Наставник, — поклонился с достоинством Алан.

— Я тебе не Наставник. Зови, как все, Симеоном.

— Хм, — хмыкнул Алан, но кивнул. — Все равно, спасибо. Сам бы я и за сто лет не допер.

— Да я и сам только недавно понял, — рассмеялся опытнейший ведьмак, и закинув меч на плечо, ушел в сторону кухни. Алан пошел вместе с ним, но меч убрал в ножны.

С этого дня, и до самого конца зимы, Алан буквально проламывался сквозь собственные недостатки, сквозь свою неспособность увидеть, понять, ощутить, в конце концов. И все же, постепенно, навык образовался. Еще не готовый к использованию, мутноватый, однако, уже что-то. Симеон "обрадовал":

— Лет за пять-десять справишься.

Алан на такое едва не взвыл, вцепившись в собственные волосы. Да как так! Он — гений тренировок, и не может освоить навык! Однако, его высокомерие дало изрядную трещину, потому как подобный навык, это почти как магию чуять. Научиться, конечно, можно, но придется потратить чудовищное количество времени и усилий. Маги вон, учатся этому поголовно, но у них одно обучение составляет лет тридцать. Ведьмаки же, обучаются двенадцать лет всего! Чародеи вечно молоды, и у них море времени, а ведьмаки сразу выходят на большак. Пусть ведьмак может жить довольно долго, относительно обычного человека, но даже так, он не бессмертен. По факту, треть тех, кто выходит из Каэр Морхена, гибнет в первые десять лет работы. Еще шестьдесят пять процентов, в первые тридцать лет. И только оставшиеся будут работать еще долго. Тут проблема даже не в обучении, а в том, что накапливаются чисто психологические проблемы. Вот те, кто переживет кризис, найдет свой выход, тот и станет ведьмаком, который задумывался изначально, как тот же Эрланд из Грифонов. Больше сотни лет мужику, а он все по весям да городам на лошадке, цок-цок-цок… Гроссмейстер…

Алан многое переосмыслил и о себе самом, и о мире вокруг него, даже нашел новую "точку сборки", буквально переродившись за эту зиму. Будто в Каэр Морхен пришел один человек, а уехал другой. И так, видимо, бывает, решил он для себя, взмахнул рукой прощаясь, и уехал.

Эта зима стала знаковой для него. Больше никогда в своей жизни он не скажет, что он лучший. Никогда не сможет заявить, что он самый сильный, потому что теперь он точно знает, что где-то, кто-то точно лучше него. Это неизбежно, в некотором роде, естественный процесс. Однако, это вовсе не означает, что он прекратит стремиться стать лучшим. Конечно же, нет.