Из кончика палочки вырвался серебристо-голубой луч и перед ними появился Патронус – олень, величественный, с ветвистыми рогами и красивым воротником на шее; олень чуть склонил голову и растворился.
– Поттер, ты псих, – прохрипел Драко.
– Почему?
– Это же мощное заклятье!
– И?
– Тьфу ты боггарт! – Драко с остервенением накинулся на мясной салат, поглядывая на вазочку с фигурными конфетами.
– Ну, ты хоть запивай иногда, а то подавишься, – посоветовал Гарри.
Драко внимательнее присмотрелся: Поттер развалился в кресле в непринужденной позе, широко расставив колени, уложил палочку на подлокотник и легко улыбался; глаза при этом, яркие и зеленые слишком уж блестели.
– Ты уже... как это называется у магглов... под кайфом?
– Есть немного. Сейчас ты доешь, я и тебя таким сделаю.
– Вот скажи мне, Поттер, – Драко отодвинул салат и взялся за вазочку с конфетами. – Почему ты не считаешься с моим мнением?
– Ты не прав, – спокойно возразил Гарри. – Я считаюсь с твоим мнением, если ты не заметил. Я же соглашаюсь иногда с тобой и делаю так, как хочешь ты. В данном случае, я знаю, что прав, – пожал он плечами. – А ты – нет. Потому что ты смотришь на предмет спора однобоко.
– Что? – Драко аж изумился.
– Знаешь, я давно уже не ребенок, – сообщил, словно тайну, Гарри. – Я понимаю, что делаю.
– А у меня иногда складывается ощущение, что ты как раз сопляк, который не понимает, что творит.
Драко был раздражен. Тому были причины: у него все еще не получалось проклятое заклятье, которое Поттер мог сотворить даже под кайфом, плюс этот самый Поттер сейчас сидел напротив и учил его жизни, раскуривая маггловский наркотик. Мерлин, до чего он докатился…
– У меня начинает болеть от тебя голова... – пробормотал Драко, наливая себе второй стакан тыквенного сока. – Вот чего ты сюда пришел, а? Рассказать какой ты отличник и можешь вызвать Патронуса? Или по доброте душевной решил покормить меня? Зачем тебе это надо, а, Поттер?
Гарри затушил остатки самокрутки в металлической пепельнице, поднялся на ноги и подошел к Драко.
– Вставай. Буду учить тебя правильно вызывать Патронус. А потом мы еще покурим.
– А если я не хочу?
– Чего именно?
– Да ничего! – рявкнул Драко.
– Врешь ты все. Поднимайся давай.
– Даже в Выручай-комнате от тебя покоя нет... – Малфой обреченно поднялся.
– От меня спрятаться в Хогвартсе невозможно вообще, – доверительно сообщил Поттер. – Так, вставай сюда. Ага. Руку вот так, – он встал позади Драко, слишком близко, по мнению самого слизеринца, и принялся показывать, ухватив его руку за запястье. – Теперь расслабься.
– Учитывая, что ты ко мне прижимаешься, это не так просто, – не остался в долгу Малфой.
– Малфой! Ты хочешь научиться Патронусу или нет?
– Да!
– Ну и все! Итак. Расслабься.
Драко глубоко вздохнул.
– Теперь найди самое счастливое воспоминание. Неважно, если на первый взгляд оно может показаться совсем несчастливым. Попытайся заглянуть глубже. Почувствуй то, что чувствовал тогда. Вот так взмахни палочкой, – он показал как, – и произнеси заклинание. Необязательно громко, но твердо, с уверенностью.
Драко попробовал повторить, сделать, как сказал Поттер:
– Экспекто Патронум! – из кончика палки посыпались серебристые искры, а потом появилось небольшое облачко и тут же исчезло.
– Прогресс, Малфой, – одобрительно кивнул Гарри и легонько погладил его пальцами по шее.
Драко хотел было возмутиться, но мысль оказалась вялой и тут же исчезла, вытесненная самым счастливым воспоминанием, полностью его захватившим.
Оно было очень смутным. Ему было тогда лет восемь. Северус Снейп иногда бывал в мэноре, и когда никто не видел, он отдавал Драко небольшой мешочек с конфетами, трепал по волосам, а затем отворачивался. Никто, ни мать, ни отец, не проявляли такого вот казалось бы простого жеста – потрепать по волосам маленького мальчика, подарив ему обычные сладости.
– Малфой. Эй, Малфой...
Драко не услышал его.
– Экспекто Патронум... – тихо и с толикой грусти сказал он снова. Облачко стало больше и попыталось оформиться в фигуру, но снова растворилось.
– Драко.
– Экспекто...
– Так. Стоп.
Драко моргнул и словно вышел из оцепенения. Ему между губ тут же всунули самокрутку.
– Делай медленный, но глубокий вдох, – велел Поттер, поджигая палочкой эту сигарету.
Драко даже не подумал сопротивляться, просто сделал, как сказали, от неожиданности. И самокрутка исчезла.
– Выдыхай, – весело велел Поттер.
И Драко выдохнул.
– Боггарт, ты прав! Надо пожрать, – Поттер отошел и плюхнулся в кресло, рядом с которым появился поднос с пирогами и кубок тыквенного сока.
Дым был едким и после него Драко начал кашлять, а затем сел в кресло напротив. Он смотрел на Поттера, а в голове все вдруг перемешалось: воспоминание из детства, Поттер в его постели, мертвый Поттер восемь лет назад, Суд, родители...
Драко закрыл глаза и невесело хмыкнул:
– Хреновая какая-то жизнь... Давно я об этом не задумывался... Это все твой наркотик.
– Нормальная жизнь, – возразил чавкающий Гарри.
– Ну да...
– Ты, что, плохо живешь? – насмешливо спросил Поттер. – Преподаешь в Хогвартсе, профессор Зелий, Декан факультета, ученики трепещут перед тобой. Ты проводишь исследования и экспериментируешь с зельями. Чем плохо-то?
– Неважно. Тебя это в любом случае не касается, – Драко поднялся. – Я пойду к себе.
– Не пойдешь, – спокойно сказал Гарри.
Драко закатил глаза:
– Поттер, прекрати вести себя, как ребенок. Не всегда будут учитываться твои «хочу» и «буду». У меня есть своя жизнь и свои дела.
Поттер подошел к нему и встал напротив, спокойно глядя в глаза:
– Ты так и не понял...
– Чего?
Гарри вздохнул. Он не знал, как объяснить Драко то, что он чувствовал внутри, учитывая, что сам многого не понимал. Он закрыл глаза. И обратился к Выручай-комнате.
Драко заметил, что вдруг стало темно. Он оглянулся и увидел множество свечей вокруг. Снизу шел зеленый свет. Он посмотрел вниз и увидел, что они стоят в большой пентаграмме, а вокруг них нарисовано еще несколько. Он чувствовал, как от пентаграмм поднималась магия – густая, древняя, темная, ведь некоторые символы он узнал. А потом все исчезло. Он поднял голову и посмотрел в яркие зеленые глаза Поттера.
– Что… эт-то... было? – выдохнул изумленный Драко.
– Я сам плохо понимаю. Но, с учетом того, что мы выяснили про мое происхождение...
– Древний род и темная магия.
– Как и в твоем роду.
Драко затих. Потом прикрыл глаза и вспомнил то, что он только что видел. Большинство символов он не понимал, знал, что они были старше тех, кто мог про них рассказать. Но разве еще осталось что-то подобное?
– Это появилось, когда мы стали общаться, понимаешь? Пока я не приехал сюда и не стал общаться с тобой, я просто жил, практически без магии.
– Это...
– Это как-то связано.
– Только как, – Драко снова уставился на Поттера. – Твои кошмары. Что-то подобное было раньше?
– Нет.
– Мне надо подумать, – он снова упал в кресло.
Гарри воспользовался его состоянием и, подвинув парня в его же кресле, сел рядом и снова сунул ему в рот сигарету.
– Давай, Малфой. Просто кури уже. Вреда в этом тебе точно не будет.
Драко заторможено затянулся и задержал дыхание. Затем еще пару раз. Он кашлял, пил и снова курил. А Поттер сидел вплотную рядом, прижимаясь бедром, и курил свою самокрутку.
– Не к добру это, – пробормотал Драко. – Слишком... это что-то древнее...
Гарри забрал у него остатки сигареты, дождался, пока тот выпьет еще стакан сока и позвал.
– Малфой.
– А?
Гарри притянул его за шею к себе и поцеловал. На удивление Драко не сопротивлялся. Он позволил себя целовать, даже слегка приоткрыл рот. Гарри списал это на затуманенный разум. И все же тепло, разливающееся в груди, было слишком приятным, что все списать на наркотик или мимолетную глупость.
