Bloodborne: Песочный человек (СИ) - "Лемор"

Улыбка, которой Аннализа никогда бы не улыбнулась. Лишённая какой-либо надменности или презрения, удивительно тёплая, ласковая. Королева словно похвалила его за сообразительность. Похвалила искренне, от души.

Контраст между ненавистной внешностью и… атмосферой вокруг проклятой суки был чудовищным.

— Ты… Песочный человек, — прохрипел окровавленный с ног до головы Логариус. — Где я? Я умер?

— Это будет зависеть от того, как ты себя поведёшь, когда окажешься в яви.

Принявшее облик Аннализы существо весело хмыкнуло.

Логариус прикрыл глаза, отпуская развеявшуюся золотистым песком косу, сделав глубокий вдох.

— Почему… почему я чувствую такое спокойствие на душе? Что ты сделал?

— Не так много, — нечеловеческим голосом прошелестела королева. — Лишь немного подтолкнул тебя и показал, в какую сторону бить. Ты собственными силами подавил в себе зверя. Возможно, уже совсем скоро ты сможешь окончательно избавиться от него.

Шок, непонимание, растерянность. Эмоции нахлынули на палача, сметая остатки злобы.

Охотники и мечтать не могли о том, чтобы нашлось лекарство от внутреннего чудовища. Вечная борьба с тварью внутри — проклятие каждого. Многие готовы были свою душу отдать даже за крошечный шанс избавиться от чудовища внутри, и теперь…

Теперь сущность напротив столь легко говорила об этом, будто это было что-то несущественное.

Проклятое, сладкое чувство надежды начало разгораться в Логариусе.

Старый охотник знал лишь один вид существ, что потенциально были способны на такое.

— Великий… Что ты хочешь от меня?

Артур засмеялся. Засмеялся голосом королевы, но добродушно, мягко, словно услышал и впрямь рассмешившую его шутку.

— Никакой я не Великий и становиться им не хочу, пусть в последнее время у меня и начало появляться какое-то нехорошее предчувствие, — улыбнулась иронично сущность. — Что же, раз уж ты согласился выслушать меня, мученик, то давай поговорим! И, желательно, за кружкой эля! И, поверь, от результатов нашего разговора многое зависит, друг.

Мир перед глазами Логариуса поплыл, начав превращаться в паб. Уже совсем скоро палач осознал себя за стойкой, напротив него стоял молодой хозяин, ласково улыбаясь ему.

Определённо, уже распрощавшегося с жизнью охотника ждал один из самых тяжелых разговоров в его жизни.

…если он ещё не умер, конечно…

Глава 24

Любой человек, тем или иным способом получивший в свои руки какую-то власть, не обделённый задатками ума, если понимал, что силой взять своё не сможет, готов был идти на компромиссы.

Тяжелые, неудобные каждой из сторон, но столь необходимые. Потому что иного выхода нет. Единственной альтернативой была смерть, на которую, пожалуй, готовы были пойти многие, но…

Это не относилось ни к Логариусу, получившему шанс своим выживанием добиться большего, ни уж тем более к королеве Аннализе, которая и без всяких обещаний исполнить заветную мечту собиралась жить долго и, желательно, хорошо.

Небольшая группа из палачей во главе с лидером ковенанта и Нечистокровных кровопийц во главе с их королевой стояли на огромном мосту, ведущем к не менее огромному замку.

Они прощались. Правда, «прощанием» это можно было назвать с трудом: готовые кинуться друг на друга в любой момент, что немногие палачи, что слуги своей королевы напоминали натянутую струну, готовую порваться в любой момент.

Логариус и Аннализа стояли друг напротив друга, прожигая друг друга взглядами полными ненависти.

— Мы не закончили, Аннализа.

— Мы начнём лишь после того, как ты научишься склонять передо мной голову, — сморщилась женщина. — Благодари «Его» за то, что оказался полезен.

Логариус, приложив руку к голове, на которой ещё недавно была его же маска, надетая на него вопреки размерам, слегка повредившая ему череп, не поддался на провокацию, лишь окинув взглядом оставшихся палачей и кровопийц.

— Мы лишь пешки, королева. Чтобы он тебе не предложил и не сделал — для него мы всего лишь простые смертные, которых он одарил частичкой своего знания. Я выживу и дождусь момента, когда он потеряет к тебе интерес. И тогда мы закончим начатое.

Аннализа на это лишь оскалилась, её глаза налились кровью.

— Знал бы ты, наивный глупец, что предложил мне добрый Песочный человек, то не был бы столь слепо уверен в своих словах. Ты научился читать и писать, но не думаешь ли ты, что перестал из-за этого быть невоспитанным животным? Брось.

Женщина негромко засмеялась. Надменно, презрительно, она не считала палача достойным и пальца её ноги.

Логариус на это лишь крепче сжал кулаки.

Косы его лишили, кинув её обломки под ноги, наглядно показав, кто, несмотря на все потери, победил.

— Мы уходим.

— Мог этого не уточнять. Пошёл вон.

Старый охотник едва не зарычал. Чудовище внутри него стало намного слабее, что позволяло лучше себя контролировать, но то, как нагло сука провоцировала его…

Они не могли вернуться в Церковь. Теперь в Ярнаме им придётся скрываться. Их и так отправляли в последний путь, выставив мучениками, что поклялись отдать свои жизни за то, чтобы победить гнусную королеву.

Если правильно разыграть карты, то это должно было успокоить людей в достаточной мере, чтобы протесты постепенно затихли. Коль же нет…

Подобный жест всё равно принесёт свои плоды.

Их возвращение в Церковь исцеления лишь натравит на них высшие чины, которые точно не примут потерявшую всякую пользу группу охотников. Их, тех, кто отправился в последний путь, не могли просто расформировать и распределить по разным группам.

Но это не значит, что им совсем некуда было идти.

Как бы это ни звучало со стороны, но теперь как королева Аннализа со всеми своими слугами, так и лидер ковенанта Палачей с несколькими последователями были частью новой силы, что с каждым днём всё больше и больше разрасталась в городе.

Для кого-то культ, для кого-то обычный… «клуб по интересам», но лично Логариус называл это иначе.

Новый ковенант «Песчаной Чаши». Соглашение, договор с божественной сущностью. Ковенант под взором доброго Песочного человека, Хозяина из Песка, что скромно обосновался в пабе на отшибе Ярнама, с радостью принимая на тёплый разговор страждущие, потерянные души, угощая их элем, чей вкус почувствуют даже те, кто давно погряз в Древней крови.

Ведь как разбавленная десятки раз кровь может соревноваться с кровью того, кого можно назвать Древним воплоти?

События, несмотря на то, что город вновь погружался в серые будни, лишь закручивались.

* * *

В Ярнаме было немало пабов. Одни были побогаче, другие победнее. Как ни странно и даже закономерно, клиенты пабов тоже отличались, одни состояли преимущественно из людей среднего или даже высокого класса, когда контингент других пабов состоял из одних бедняков, отдающих за дешёвое пойло последние гроши.

Но, какими бы разными не были эти люди, в сущности они отличались друг от друга не так сильно. У них были похожие проблемы и похожие желания, свои уникальные истории и мечты.

Все они приходили в пабы напиться, поделиться какими-то проблемами, отдохнуть телом и душой в угнетающем, удушающем городе, что с каждой Ночью Охоты всё сильнее погружался в безумие, и ярнамцы чувствовали это, за неимением выбора лишь чаще желая забыться.

Охотники как никто другой нуждались в надежде, но и к обычному люду это относилось не в меньшей степени.

И такая надежда появилась, пусть и не в том виде, что, возможно, ожидали обычные жители и всё те же охотники.

Карл окинул цепким взглядом толпу, сделав глоток дешёвого пойла. Пьяные, лишённые какого-либо ума или осознанности взгляды раздражали учёного, но это малая цена за возможную награду.

Вероятно, Мастер Миколаш смотрел на них так же, когда отбирал последователей и учеников.