Маша смотрела на Невинского и чувствовала себя до крайности гадко. Как и тогда, в саду, когда он предлагал ей стать его содержанкой. Она понимала, что чашки и панталоны тут ни при чем. И что за его словами скрывается простая обида и злость отвергнутого мужчины. Он не спускал с нее пристального напряженного взгляда. И они оба прекрасно знали, что он мстит ей за то, что она отказала ему в интимной близости.
— Вы несправедливы ко мне, сударь, — прошептала она глухо, до боли сжав в ладони деревянную ручку кресла, и ее глаза увлажнились.
Он сел прямо и чуть подался в ее сторону.
— Вы что же, думаете, я позволю вам пренебрегать мною? — прошипел он, обжигая ее стальным взором. — Вы ошибаетесь, моя драгоценная! В этот месяц вы не заслужили ни копейки! Однако, если вас что-то не устраивает, вы всегда можете покинуть мой дом и найти себе место получше! — Он прекрасно знал, что она никуда не уйдет. Потому что, когда она искала место, сжалился над нею только он. — Вас кормят в этом доме, у вас есть отдельная комната. Я достаточно щедр к вам! Подумайте над своим поведением! Может быть, в следующем месяце вы что-нибудь и заработаете!
Она почувствовала, что он издевается над нею. Не в силах более выдерживать его жесткий, злой взгляд Маша опустила глаза. В этот момент она ощутила себя как тогда, когда видела обезображенные трупы отца и брата. И вот теперь этот человек, от которого она зависела, наказывал ее за то, что она не хотела стать его любовницей. И она не сможет купить Андрею обещанную коробку конфет в кондитерской у Волошина и новые ботинки взамен прохудившихся. Как она скажет сынишке об этом? Ведь мальчик так ждет. У него не так много радостей в этой мрачной жизни. Горечь подступила к горлу. Она поняла, что разговаривать с Невинским бесполезно. Его взгляд, суровый и непреклонный, говорил, что он не изменит своего решения. Чувствуя, что из ее глаз вот-вот хлынут слезы, она резко поднялась и, поклонившись одной головой, стремительно покинула кабинет.
Мрачным немигающим взором Михаил долго смотрел перед собой, ощущая, что долгожданная месть не принесла ему того удовлетворения, которого он ожидал. Он понимал, что Мари слишком зависела от его милости, чтобы осмелиться открыто противостоять ему. Минуту назад он отчетливо видел в ее потемневших до чернильной синевы глазах недовольство и возмущение. Но также заметил, как она заставила себя проглотить его обидные фразы и ни словом, ни жестом не показала своего недовольства. Она была странной, непонятной, непостижимой его уму девушкой. Ее достоинство, помноженное на непомерную гордость, молчаливость и терпение, поразили Невинского. Да, он хотел наказать ее, но теперь ощущал в своей душе пустоту, как будто одним неловким движением раздавил бабочку. Как она была похожа на этакую бабочку, невероятно красивую и зависящую от обстоятельств, в которых оказалась.
Вдруг у него возникла мысль вернуть ее в свой кабинет и заплатить все причитающиеся деньги, которые она честно заработала. Но тут же в обиженном уме воскресли воспоминания о ее холодности и дерзости по отношению к нему, и Невинский опять поменял свое решение. Обида его, окрашенная самомнением, заставила его сделать вывод, что Мари получила хороший урок. И он, хотя и не в восторге от собственного поступка, все же удовлетворенно поплелся в свою спальню, полагая, что эта непокорная девица еще пожалеет, что отказала ему.
— Он такой же, как все! — прошептала несчастно Маша, закрывшись в своей комнате. Прислонившись к двери, она заплакала. — Он такой же, как Григорий, как комендант Глушков, как цыган, как Жданов. Ему нужно только обладание моим телом. Как и им всем! А мои чувства неинтересны. Неважно, что я не хочу этого. Нет! Ему это безразлично. И, похоже, пока я не отдамся ему, жалованья мне не видать! — сделала она горестный вывод и закрыла лицо ладошками. — Но этого никогда не будет. Я Мария Кирилловна Озерова! И я не продамся за красивое платье и горсть золотых! Нет. Моя матушка не так воспитывала меня. У меня есть достоинство. Как я ошиблась в нем. И как я могла только подумать, что он хочет жениться на мне?
Она упала на кровать и тихо зарыдала, оплакивая свою невозможную жизнь. Как же она хотела покинуть этот ненавистный дом. Навсегда позабыть его хозяина и то, как он обращался с другими людьми. Но не могла. Им с Андреем идти было некуда. Здесь по крайней мере они имели кров и еду. И Невинский прекрасно понимал, что она не может уйти, и пользовался этим, поэтому и вел себя так нагло и развязно.
Утро следующего дня прошло как и обычно. Невинской с самого утра уехал по делам, оттого в доме было тихо и спокойно. Посетителей не было, а слуги нехотя сновали по комнатам, выполняя свои повседневные дела. Машенька после завтрака занималась с детьми риторикой, арифметикой и музыкой и до обеда гуляла с ними в саду. Чуть позже, около двух, уложив Наташу и Андрея отдыхать, она, накинув шаль, вознамерилась сходить в лавку к модистке и взять у нее заказы на вышивку. Еще с детства Маша чудесно вышивала и теперь, чтобы заработать хоть немного денег, брала заказы и за свою работу получала от одного до трех рублей. Но едва она спустилась в парадную, как ее окликнул дворецкий Прокоп:
— Мадам Мари, в гостиной вас ожидает некий человек.
— Кто же? — удивилась она, и ее сердце тревожно забилось.
— Некий господин Чемесов.
— Чемесов? — выдохнула с тревогой Маша и уже тише возмущенно заявила дворецкому: — Я же просила вас, Прокоп, чтобы вы сказали этому господину, что я здесь не живу.
— Я говорил ему об этом, но он заявил, что видел вас в усадебном саду со стороны улицы. И угрожал, что, если я не позволю ему поговорить с вами, он дождется приезда Михаила Александровича и будет говорить с ним.
— Боже! Ну что за гадкий человек?! — пролепетала она в ужасе. — Хорошо, Прокоп, я поговорю с ним и попытаюсь побыстрее выпроводить. Но прошу, не докладывай о его визите Михаилу Александровичу.
— Так не могу я не сказать. Его и Тихон, и Трофим видели, — сказал важно Прокоп, но отметив, как на лице молодой женщины отразилось несчастное выражение, участливо попросил: — Вы скажите, мадам, что мне следует доложить Михаилу Александровичу, я так и сделаю.
— Доложи, что этот Чемесов просто обознался домом. И перепутал меня с другой дамой.
— Слушаюсь, мадам, — кивнул Прокоп.
Маша поблагодарила его за понимание и поспешила в гостиную, зная, что времени около двух часов дня, а Невинский собирался вернуться еще к обеду и вот-вот должен быть приехать домой. Нервно сжимая кисти рук, она влетела в гостиную, не понимая, что Чемесову надо теперь, ведь она, не ответив на его письма, тем самым красноречиво дала понять, что не желает встречаться.
Когда она вошла в просторную солнечную комнату, Григорий мерил шагами центральную часть темного резного паркета, устланного на полу. Заслышав ее шаги, Чемесов стремительно обернулся к Маше и невольно замер. Она быстро окинула его взором, отметив, что он, как и в прошлый раз, был облачен в военный мундир, который невероятно шел ему. Темные его волосы, собранные сзади в тонкую косичку на прусский манер, красиво лежали над высоким лбом, открывая взгляду точеные черты породистого лица.
Плотно закрыв дверь, Машенька приблизилась к нежданному визитеру. Остановившись в пяти шагах от молодого человека, она холодно, с дрожью в голосе спросила:
— Что вам, сударь, угодно от меня?
Она видела, как его лицо, которое было бледно, стало еще белее, и он, бросив на нее какой-то странный горящий взор, сказал:
— Я хотел, лишь увидеть вас вновь, сударыня, и убедиться, что это действительно вы, а не призрак с того света.
— Это я. Вы должны были это понять еще тогда, в парке, а не являться сюда, чтобы осложнять мне жизнь, — холодно, обвинительно заметила она, сверкая на него яркими глазами.
Судорожно сглотнув, Григорий вперил в нее вмиг потемневший взор и судорожно выпалил:
