Царевна Нефрет (Том I) - Масютин Василий Николаевич
Утром вспомнил слова Карнарвона о Стакене и письме от жены. Письмо лежало перед ним — написанное поспешно, размашистым почерком, без единого знака препинания, как телеграмма:
«Не могу больше немедленно возвращайся зачем мы только сюда приехали Стакен тебя вызывает болен я читала об этом в газете».
Упоминание о Стакене прибавило ему сил. Он предчувствовал опасность и стал готовиться к обороне.
«Стакен меня вызывает… Итак, за работу!»
Лорду понравилось, с каким пылом Райт взялся за раскопки. До сих пор он видел в нем только кабинетного мечтателя. Надпись на грязной, наспех очищенной плите Райт разбирал теперь со всей тщательностью. Он нашел плиту вне участка работ Карнарвона. Лорд заявил о своем искреннем желании помочь Райту, тем более что сам не был занят в данный момент ничем важным. Райт надеялся, что Карнарвон заинтересуется найденной плитой, но тот лишь бегло осмотрел ее.
Мэри получила от Райта короткий ответ:
«Все идет наилучшим образом. Дело проясняется. Потерпи еще немного».
Мэри скучала. Усердно, как в Берлине, а то и с большим рвением, скупала в Каире различные безделушки. Чтобы сделать приятное мужу, выискивала по лавкам древности — наверняка фальшивые. Тосковала по Берлину, но не решалась на самостоятельное возвращение. Она не могла разобраться в своих чувствах к Райту. Он был ее мужем, нравился ей, был не похож на остальных мужчин, и она желала его как-то иначе, чем других. У нее бывали искушения, но в конце концов мысли о супружеских обязательствах одерживали верх.
Мэри обладала прелестным свойством, отличавшим ее от других женщин — нервное волнение только красило ее. Неуверенный взгляд ее рассеянных глаз говорил о возбуждении, даже раздражении. Но она обращала так мало внимания на своих знакомых и относилась к их заботам с таким равнодушием, что создавалось впечатление, будто она сознательно подчеркивает свою холодность. Чахоточный француз Аристид де Бособр, который проводил вторую зиму в Каире и все время писал длинную поэму из египетской жизни, обратил на нее самое пристальное внимание. Худой и бледный, со впалыми вытянутыми щеками, он часто подсаживался к Мэри за столиком в отеле. Общество Бособра докучало ей, но по крайней мере ограждало от других, более неприятных ей людей. Мэри уже выучила наизусть несколько отрывков из его поэмы; когда он зачитывал свои лихорадочные фантазии и видения, его голос напоминал звуки далекого оркестра.
«…Они шли меж мраморными колоннами, облаченные в праздничные одежды.
Их головы были увиты золотыми аспидами, никогда не касавшимися земли.
Они хранили молчание — жесты заменяли им слова.
За порфировыми столами они вкушали блюда из райских птиц и подводных чудовищ.
Жены в платьях белее молока богинь ждали их на закате.
Ручные львы ластились к ним и лизали им руки.
Они уезжали на войну в колесницах, запряженных единорогами.
Они жили тысячу лет и ни разу не улыбнулись…»
Однажды Бособр показал ей акварель Густава Моро [15], которая его вдохновила. Мэри взглянула на желтое, землистое лицо тысячелетнего фараона, не знавшее улыбки, услышала кашель француза, увидела, как он судорожно мнет платок и замечталась. Возможно ли прожить тысячу лет?
За каменной охранной стеной, закрывавшей вход в гробницу, Райт нашел нечто, оживившее прошлое. Давняя мечта или невероятный сон становились явью. Беспокойные видения воплотились в образы, которые украшали стены по обе стороны узкого и низкого входа. Райт благоговейно рассматривал фрески с изображением погребальной процессии. Невольники несли жертвенные дары, еду, напитки, цветы. Много цветов. Курильницы. Некоторые держали в руках раскрашенные сундучки, двое бережно несли стол с разложенными на нем плодами.
Домашняя обстановка — изысканные произведения рук художников и их утонченного вкуса. Кресла, столики, кровати с резными головами животных. Шкатулки с драгоценными украшениям и и косметическими средствами… Зеркала, бусы, веера. Ручная газель несравненной красоты — на скаку, со стройными ногами. И снова какие-то жертвенные дары, толпа плакальщиц, сами позы которых выражают печаль. Тянут барку, невольники подгоняют скот. Мумия лежит в позолоченном саркофаге. Рядом семья. Плакальщицы пытаются выразить непомерную боль родных. Переправа через Нил. Ярко раскрашенные похоронные лодки. Металлические цветы лотоса на носу и корме барки, везущей мертвое тело, низко склоняются к воде, словно под гнетом скорби.
Из склепа, вырубленного в скале, выходит и идет навстречу процессии жрец. В его фигуре Райт — не столько зрением, сколько внутренним чувством — узнает себя самого. Рабочие, вошедшие следом за ним, возгласами обращают внимание друг друга на это необычное сходство и указывают пальцами на Райта.
Первый шаг в усыпальницу был для него шагом в прошлое. И вот он встретился со своим двойником, жившим три тысячи лет назад. При взгляде на него, Райт на миг утратил себя и в тот же миг обрел вновь — в том, кто терпеливо ждал его здесь, облаченный в одежды жреца.
Не могло быть сомнения, что у художника, изобразившего погребальную процессию, должны были иметься особые причины для придания чертам жреца портретной выразительности. Эту выразительность подчеркивали характерно-шаблонные лица всех остальных. Упрямая линия подбородка, резкий вырез губ, контрастирующий с молодым лицом, меланхолический и чуть удивленный взгляд больших глаз — все это было словно срисовано с живого Райта. Жрец отличался от него только обритой головой.
Открытие заставило Райта изменить первоначальный план. Он был слишком взволнован и чувствовал, что в таком состоянии не сможет продвигаться дальше, даже не вправе это делать. Нужно успокоиться, свыкнуться с новыми чувствами и тогда уже пробиваться к месту вечного упокоения тех, кто звал его к себе.
Его волнение было ответом на этот зов.
Непривычное поведение Райта обеспокоило Карнарвона. На вопросы о том, как идут раскопки, Райт отвечал коротко и безразлично, как будто все, что он нашел, было ему давным-давно знакомо. Казалось, он лишь с большим усилием сумел отвлечься от раздумий, когда поднял голову и произнес:
— Прошу вас не заходить дальше места, где я сегодня остановился. Я отметил это место деревянной табличкой.
Карнарвон согласно кивнул головой.
Вернувшись с раскопок, Карнарвон застал Райта в той же позе — согбенного, с локтями на коленях и сцепленными пальцами. Широко раскрытые глаза глядели недвижно и испуганно, не видя ничего вокруг. У рта, как старческие морщины, пролегли глубокие складки. Карнарвон внимательно посмотрел на Райта, махнул рукой, будто отмахиваясь от сна, и направился к выходу из палатки. Еще раз оглянулся, пожал плечами и пробормотал: «Странно…»
Он уже успел побывать в усыпальнице, дошел до фрески с изображением жреца и сразу заметил сходство. Карнарвон никогда не расставался с фотографическим аппаратом и магнием — и сейчас не удержался и сделал снимок, собираясь сравнить его позднее с фотографией Райта. Вероятно, Райта поразила эта схожесть. Карнарвону показалось, что он украл что-то, принадлежащее другому.
Ночью Райт спал спокойно. Он освоился с тем, что увидел. Волнение отпустило его. Он уже решился копать дальше. На следующий день с утра он вошел в раскоп, даже не взглянув на фрески и своего двойника. С помощью рабочих добрался до погребальной кладовой, заполненной предметами домашнего обихода; их хватило бы на обстановку небольшой комнаты. Несомненно, со времени погребения все здесь оставалось нетронутым. Воры, искавшие драгоценности, конечно, вряд ли позарились бы на эти повседневные предметы. Их ценность заключалась не в материале, а в исполнении.
Они лежали в том же порядке, в каком были некогда сложены — не особо бережно. Краски сохранили свои цвета и даже такой подверженный воздействию времени материал, как кожа, выглядел неповрежденным. Возможно, это объяснялось исключительно благоприятным составом почвы.
Похожие книги на "Царевна Нефрет (Том I)", Масютин Василий Николаевич
Масютин Василий Николаевич читать все книги автора по порядку
Масютин Василий Николаевич - все книги автора в одном месте читать по порядку полные версии на сайте онлайн библиотеки mir-knigi.info.