— Иван, да сдалась она тебе? — раздраженно выпалил Илья. Но после такой просьбы друга не мог ему категорично отказать. — Поверь мне, она молчать все время будет и скучна она.
— Ты неправ, совсем она не скучна, — не согласился Иван. — А насчет молчания, так это и к лучшему. Я хоть полюбуюсь ею еще чуток. Ты сделай милость, поговори с ней. Уж больно она хороша, аж прям за душу трогает. Обещаю, я буду очень вежлив с ней.
— Ну не знаю я, — уже более спокойно произнес Илья. Иван так просил, что Теплову стало не по себе. Но уговаривать Дашу поехать завтра с ними он тоже не собирался, поэтому уклончиво ответил: — Я поговорю с ней, но ничего не обещаю. Если она откажется, так и дело с концом.
— Вот спасибо, Илья, уважил, — сказал довольно Михайлов и по-дружески похлопал его по плечу. Затем отошел от Теплова и громко скомандовал: — Вставайте! Марья Ивановна нам полчаса отмерила. Прошли они.
Уже через четверть часа молодые люди покинули особняк Тепловых, а Илья, тяжело вздыхая, поплелся на половину матери, чтобы пожелать ей доброй ночи.
Глава VI. Гвардейцы
Утром, около десяти, вся веселая компания собралась в китайской гостиной. Ждали только Лизу, которая никак не могла собраться. Марья Ивановна радушно поила чаем троих друзей Теплова и расспрашивала молодых людей обо всем подряд, чтобы занять их время. Сегодня хозяйка дома была весьма вежлива и учтива. Она по-доброму улыбалась, видя перед собою трезвых, вежливых гвардейцев, облаченных в парадные мундиры. Илья, как и обычно, стоял у окна, безразлично смотря на заснеженную улицу и пустынную парадную лестницу, у которой уже ждала пара саней.
— Илюша, ты хоть чаю выпей, — позвала Марья Ивановна. — Ты ведь даже не завтракал сегодня.
— Не хочу, матушка, благодарствую, — буркнул Илья и нахмурился. В желудке молодого человека урчало от голода, но Теплов специально пропустил завтрак, чтобы не встречаться утром с Дашей. И теперь он надеялся, что они поскорее уедут, и уже там, у Разумовских, он чем-нибудь перекусит или на худой конец завернет по дороге в какой-нибудь трактир.
Наконец дверь гостиной отворилась, и под всеобщие взгляды вплыла Лиза. Ее полноватая фигура, облаченная в алое бархатное платье с большим квадратным вырезом, вызвала одобрительные страстные взгляды Штуммера и Бибикова. Жемчужные драгоценности покрывали шею, руки и уши девушки. Ее волосы, приподнятые в высокую прическу, были украшены небольшими бантами. Марья Ивановна, оглядев дочь, участливо спросила:
— Ты не замерзнешь, доченька?
— Нет, матушка, я же еще шубку надену с капюшоном.
— Как знаешь, милая, — кивнула ей с любовью Марья Ивановна, понимая дочь, которая хотела быть очень красивой сегодня. Ведь нечасто Лиза ездила гулять с такими красивыми, элегантными кавалерами.
— Я готова, можно отправляться, — сказала довольно Лиза.
— А Дарья Сергеевна, что же, не поедет? — вдруг громко спросил Михайлов, ставя фарфоровую чашку с кофе на блюдце. Иван обвел изучающим взором Марью Ивановну, Лизу и остановил пронзительный взгляд на Теплове.
— Дашенька? — удивилась Марья Ивановна. — Вы ее тоже приглашали?
— А ее-то зачем? От нее толку никакого, — зло заметила Лиза. — Только испортит все.
— Лизонька, не говори так о сестре, — пожурила ее ласково мать.
— С ней Илья обещался поговорить. И что же? — тоном инквизитора спросил Михайлов.
— Да не поедет она, Иван, что тут говорить, — произнес Илья важно и, отвернувшись от окна, внимательно посмотрел на друга. — Лиза права, пора ехать.
— Нет, постой! — воскликнул недовольно Иван и вскочил на ноги. — Так ты говорил с Дарьей Сергеевной, как я тебя просил, или нет?
Илья поджал губы и хмуро посмотрел на друга.
— По лицу видно, что не говорил, — заметил ехидно Штуммер. — Он и вчера вечером ее быстрехонько из гостиной спровадил, чтобы мы ее не разглядели как следует.
— Илюша, я думаю, вам надобно взять Дашеньку с собой, — заметила ласково, но твердо Марья Ивановна, обратив взор на сына. — Она немного развлечется. А то что же она, как наказанная, все дома сиднем сидит?
— Матушка, вы хоть не вмешивайтесь, — капризно возразила Лиза. — Так мы едем, господа, или нет?!
— Нет, не едем! Если Дарья Сергеевна не едет, я тоже не поеду! — воскликнул грозно Михайлов.
Илья побледнел и приблизился к другу. Он видел, что Иван уперся и не отступится от своего.
— Иван Федорович, что ты прям истерику закатил, словно барышня! — возмутился Илья. — Вот сейчас позовем Дарью да спросим ее. Хочет она поехать или нет?!
— Так ты и не спрашивал?! — тут же догадался Иван.
— Так зачем спрашивать, когда я наперед знаю, что она не согласится, — выпалил Илья.
— Почем ты знаешь и за нее решил? — недовольно заметил Михайлов. — Дозволь мне самому с ней переговорить пять минут.
— Да говори, что мне жалко, — набычился Илья и, подойдя к столу, быстро позвонил в колокольчик. Вошел слуга. — Тихон, пригласи сюда, пожалуйста, Дарью Сергеевну, да побыстрее.
— Слушаюсь, ваше благородие!
Марья Ивановна удовлетворенно кивнула, а Лиза обиженно надулась, не понимая, отчего из-за этой противной Дашки они должны сидеть в гостиной лишних полчаса, а не развлекаться на качелях у Разумовских. Михайлов замер в ожидании в напряженной позе. А Илья тяжко вздохнул и оперся плечом о теплую плитку камина, уставившись мрачным взором на дверь. Платон Штуммер и Дмитрий Бибиков почтительно молчали и важно потягивали чай, ожидая, чем закончится весь этот водевиль.
Даша не заставила себя долго ждать и явилась спустя несколько минут. Прелестная в простом, василькового цвета платье с глухим воротничком, с косой, обернутой вокруг головы короной, она вошла в гостиную, где ожидала увидеть лишь тетушку, и невольно замера прямо на пороге, увидев такое количество молодых людей.
— Пройди к нам, Дашенька, — ласково сказала Марья Ивановна, видя смущение девушки.
— Дарья, пройди, — подхватил фразу матери Илья. Даша взглянула на брата и, увидев его хмурый взгляд, невольно побледнела, не понимая, чего от нее хотят.
Девушка тихо поздоровалась, а Штуммер и Бибиков, которые при ее появлении встали со своих мест, галантно поклонились.
— Илья Григорьевич, дозволь мне, — воскликнул Михайлов. Он приблизился к Даше и, низко склонив голову к девушке, поцеловал ее пальчики. — Доброе утро, Дарья Сергеевна, — добавил он тихо, едва выпрямившись, поглощающим взором смотря в синие огромные глаза девушки и ощущая, как все его существо наполнятся счастьем от ее присутствия. — Если позволите, мы отойдем чуток, — обратился Михайлов ко всем и, осторожно удерживая Дашу за локоть, потянул ее в дальний угол гостиной.
— Отойди, отойди, соблазнитель, — пошутил Платон и усмехнулся в усы.
И тут же получил злой недовольный взор-укор от Ильи.
— Дарья Сергеевна, вы сегодня еще прекраснее, чем вчера, — начал свою речь Михайлов.
Его молодое открытое лицо с добрыми карими глазами и светлыми завитыми вихрами, как и вчера, вызвало в душе Даши приятное теплое чувство. На вид Михайлову было не более двадцати пяти лет, он имел рост выше среднего, худощавую широкоплечую фигуру и отменную выправку. Взор молодого человека невольно утонул в больших глазах девушки, и Даша, смутившись, тихо произнесла:
— Вы хотели со мной о чем-то поговорить, Иван Федорович?
Даша краем глаз поглядывала на остальных молодых людей, собравшихся в просторной гостиной, и никак не могла понять, зачем ее пригласили в гостиную.
— Простите, Дарья Сергеевна, так вот какой компот, — начал вновь Михайлов, прокашлявшись. — Мы теперь с вашим братцем и сестрицей собрались на гулянье в парк к Разумовским. Там весело будет. Катания всякие и сладости, много народу, опять же. Почти все дворяне петербургские. Я бы очень хотел, чтобы вы тоже составили нам компанию.
— Я? — опешила Даша, явно не ожидая подобного предложения. Девушка еще не ездила ни на рауты, ни на приемы, ни на балы, как Лиза, и оттого предложение Ивана Федоровича застало Дашу врасплох. И тут же в ее голове мелькнула мысль о том, что она очень хочет поехать. Но она заметила, что в этот момент лицо Лизы выражало недовольство, а Илья как-то не по-доброму смотрел в их сторону. Потому Даша спросила: — А Илья Григорьевич не против, чтобы я поехала?
