— Я и не думал о том, ваше благородие, — промямлил Чигарев и окончательно скис.
— Это все замечательно, Илья Григорьевич, но где взять на все это деньги? — вдруг опять вмешался Никанор Михайлович.
— Вы же докладывали, что за последние три года мы получили почти миллион прибыли со всех предприятий, которые теперь лежат в банке под проценты? — спросил Илья.
— Да. Но мы же решили их потрать на покупку еще двух рудников в Сибири.
— Так покупайте, — твердо сказал Илья. — Вы же сами сказали, что рудники будут стоить в переделах трех сотен тысяч вместе с приписанными крестьянами за каждый. И рассчитали, что ежегодно эти рудники будут приносить по пятьдесят тысяч прибыли, так вот на эти деньги и будет содержаться приют, а также выплачиваться пособия вдовам и немощным. Да у нас остаются еще деньги. Постарайтесь на половину остатка купить или построить дом для сирот и обустроить его. Остальные средства пока оставьте в банке под проценты, я пока еще не решил, что с ними делать.
— Вы, конечно, все хорошо рассчитали Илья Григорьевич, — заискивающе заметил Никанор Михайлович, — но надобно все посчитать подробно, как следует.
— Вот к третьему числу и подсчитайте и мне на доклад, обсудим все детали, — произнес Теплов, обведя всех внимательным взором. — Я думаю, господа, что, если в будущем году мы все сделаем, как задумали, через год-другой можно и пару-тройку школ построить в самых больших имениях для детей крестьян и еще какие богоугодные заведения.
— Вот ваш батюшка очень много еще в церковь жертвовал, — сказал вдруг Никанор Михайлович. — До сотни тысяч рублей в год.
— Знаю, — кивнул молодой человек. — Но считаю, что обездоленным детям, старикам и больным деньги и помощь нужнее, чем попам. Я думаю, десять тысяч в год на церковь будет достаточно. И последнее, Арсений Иванович. По всем деревням объявите, что четыре раза в месяц по понедельникам я буду принимать всех желающих с девяти утра и до обеда. Каждый, кто хочет пожаловаться или о чем-то лично меня попросить, может беспрепятственно приехать сюда. Деньги и грамоту на перемещение тому, надеюсь, ваши управляющие на месте выпишут. Так вот, каждый из моих крепостных может прийти и поговорить со мной. Я проверю, Арсений Иванович, как вы оповестите всех. И сам заеду в несколько деревень и спрошу, слышали ли люди об этом или нет.
— Но это-то еще зачем, ваше благородие? — опешил Арсений Иванович вконец.
— А затем, чтобы вы, Арсений Иванович, боялись, что, если кого несправедливо обидите или накажете ни за что, мне беспрепятственно пожалуются. И уж тогда я сам возьму человека под свою защиту. Беспредела на моих землях не будет, я так желаю, и так будет. А теперь, господа, вы свободны.
Зазвонил дверной колокольчик, и помощник ювелира поднял глаза на вошедшего. Высокий, широкоплечий дворянин, богато одетый, в треуголке и меховом кафтане черного цвета зашел в лавку и начал отряхивать с плеч снег.
— Добрый день, милостивый государь, проходите, пожалуйста, — услужливо заметил юноша и поспешил к визитеру.
Пройдя внутрь, Илья снял шляпу, протянув ее мастеровому. Парень аккуратно положил ее на бархатный стол, специально предназначенный для вещей посетителей.
— Добрый вечер, — поздоровался с юношей Теплов и добавил: — Я наслышан, что у вас лучшая ювелирная лавка на этой улице?
— Да, это так, сударь, — закивал юноша. — Вы бы хотели приобрести что-то для себя или купить подарок?
— Мне нужны подарки для матушки и сестер.
— О, сейчас я позову господина Брозера, и он вам покажет наши драгоценности, — выпалил юноша. — Вы бы хотели откушать чашечку кофею или чаю?
— Нет, благодарю. У меня мало времени, — сухо ответил Теплов.
— Ах да, я понимаю, — закивал юноша и убежал за небольшие дверцы.
Уже спустя несколько минут к Теплову вышел маленький невзрачный старик с неопрятной бородкой. Он как-то странно улыбнулся, войдя в комнату, где находился Теплов, и сказал:
— Приветствую вас, сударь. Простите, не знаю вас по имени.
— Теплов Илья Григорьевич.
— Очень приятно, меня можете называть господин Брозер. Что бы вы хотели приобрести?
— Мне нужны подарки на Рождество для моей матушки и сестер.
— Это похвально, — закивал старик. — Какие-нибудь будут пожелания? — Нахмурившись, Илья напряженно посмотрел на старика, и ювелир, заметив его колебания, заметил: — Вы не знаете, что лучше подарить, так?
— Вы правы, — согласился молодой человек. — Мне стыдно признаться, но в нынешних туалетах, драгоценностях и моде я совсем ничего не понимаю. Я военный и хорошо разбираюсь в оружии да в лошадях.
— Я понимаю вас, сударь, — усмехнулся неприятно старик. — Вы не беспокойтесь, я вам помогу сделать выбор. Только вы должны мне описать каждую из женщин. Ее внешность, возраст, кем вам приходится, ее повадки и нрав. И я подберу вам украшения, которые точно придутся по вкусу вашим дамам.
— Чудесно, — кивнул Илья и улыбнулся. — Ежели вы поможете, я буду очень благодарен вам.
— Да и еще вопрос. Какую сумму вы рассчитываете потратить?
— Наверное, тысяч десять. Можно уложиться?
— Сударь, этого более чем достаточно, — довольно заулыбался старик, даже не ожидая, что этот господин, одетый в дорогую, но простую одежду, может выложить такую крупную сумму за раз. Не каждый день можно было увидеть таких клиентов, подумал про себя ювелир. — Тогда приступим?
— Согласен, — кивнул Теплов и начал рассматривать драгоценные перстни и кулоны, что лежали перед ним на витрине.
— О, сударь, вам не стоит смотреть на эти безделушки, — уведомил старик. — Они очень дешевы, их покупают в основном купцы или бедные дворяне. Позвольте я задам вам пару вопросов, и из наших хранилищ, которые находятся в другой зале, мой помощник принесет именно те украшения, которые наиболее подойдут.
— Ну, хорошо, — кивнул Илья.
— Для начала ваша матушка?
— Пожалуй. Она очень добрая, заботливая, — ответил Илья. — У нее густые каштановые волосы и большие серые глаза, тонкое лицо. Она не очень любит наряжаться. Но на балы всегда покупает платья по последней моде, насколько я знаю.
— Какие цвета бальных платьев она предпочитает?
— Светлые и бледные.
— Ясно, — кивнул ювелир. — Я думаю, вашей матушке по статусу подойдут рубины, ограненные бриллиантами, они выгодно оттенят ее светлые наряды и покажут высокое положение в обществе, что она занимает. Микитка! — крикнул старик. Немедля появился юноша. — Принеси с третьей полки бархатную красную коробку, что с рубиновым набором.
— Слушаюсь, — сказал юноша и убежал.
— А теперь ваши сестрицы, какие они? — спросил Брозер.
— Старшая, модница, любит все яркое, блестящее, броское. У нее русые волосы и серые глаза. Она кокетлива, много говорит и любит быть в центре внимания.
— Наверное, золотистый хризолит, — заметил ювелир. — Однако ваша сестра часом не влюблена? Мне отчего-то кажется, что это так.
— Да, в некотором роде вы правы, сударь. Мне показалось, что на днях она как раз влюбилась, — согласился со стариком молодой человек.
— Вот, я предполагал это, — как-то хитро заулыбался старик. — Тогда только пурпурные аметисты, ибо этот камень дарит владельцу удачу в любви и замужестве. У меня как раз есть один гарнитур из редких аметистов.
В этот момент вернулся юноша с первой коробкой.
— Никитка еще аметистовый набор, что в боковом шкафу на средней полке.
Мальчишка понятливо кивнул и, отдав коробку старику в руки, снова убежал. Мастер раскрыл красную бархатную коробку, и Илья увидел на белом бархате изумительное колье из небольших рубинов каплевидной формы, ограненных мелкими бриллиантами. Здесь же лежали длинные серьги и браслет. Илья, хоть и не разбирался в драгоценностях, все же невольно вымолвил:
— Мне нравится. Камни так переливаются, словно светятся. Мне кажется, матушке должно прийтись по душе.
— Я тоже так думаю, — добавил ювелир.
Появился Никитка с темно-серой коробкой. Старик взял ее в руки и раскрыл. Перед Ильей предстал следующий гарнитур из аметиста. Колье из серебра, в середине которого красовались три крупных камня разной формы, лежало рядом с серебряными серьгами и прелестным кольцом с аметистом.
