Она понимала, что ее горячая слепая влюбленность в Дмитрия завела ее на край погибели. И она глупая дурочка многое время даже не понимала всей трагичности своего положения. Все эти мысли вихрем носились в головке девушки, и слезы никак не хотели останавливаться. Глаша понимала, что ее жизнь кончена, и теперь у нее была одна дорога жить в тени и на дне этого осуждающего бескомпромиссного людского сообщества, которое никогда не простит ей ее ошибку, совершенную по наивности и неопытности.
Спустя полтора часа около десяти Глаша все же заставила себя спуститься вниз, дабы позавтракать и выйти на улицу. Надеясь, что прогулка до церкви успокоит ее.
В гостиной она наткнулась на Николая Петровича, который при ее появлении, быстро встал с дивана, откинув в сторону газету.
– Доброе утро Аглая Михайловна, – произнес он галантно.
Молодой человек был одет в домашний сюртук насыщенного бежевого оттенка, темные штаны и туфли. Его лицо приятное с добрым выражением сразу же расположило ее.
– Доброе утро, – произнесла Аглая, и проворно развернулась к двери, собираясь уйти, но он окликнул ее:
– Аглая Михайловна, постойте! – Глаша замерла и обернулась к молодому человеку. Николай добродушно улыбнулся ей и добавил. – Не уходите, прошу Вас. Мне скучно завтракать одному. Могу я просить Вас составить мне компанию?
Аглая смутилась, все же не решаясь остаться в гостиной с братом Дмитрия. Однако Скарятин проворно подошел к ней и протянул руку. Поняв, что он просит ее ручку для поцелуя, девушка окончательно смутилась. Дмитрий редко целовал ей руки, за все время знакомства всего пару раз. Она нерешительно подала Николаю Петровичу руку, наблюдая за тем как молодой человек, который был на полголовы выше нее, галантно склонился и осторожно одними кончиками губ прикоснулся к ее ручке. И тут Аглая отметила, что ей нравится, как он целует ее руку. Она пробежалась заинтересованным взглядом по его каштановым волнистым волосам, которые были коротко пострижены, и широким плечам. Когда он выпрямился, девушка внимательно посмотрела в его внимательные серые глаза и улыбнулась.
– Благодарю за приглашение, Николай Петрович, – тихо ответила она. – Я тоже не люблю трапезничать одна.
Николай предложил ей пройти в столовую, подставив локоть. Глаша, смущаясь, осторожно взялась пальчиками за его руку и последовала за ним в соседнюю комнату. Николай Петрович сам отодвинув ей стул, после того как в конец озадаченная Аглая села, он занял место напротив нее за столом и позвонил в колокольчик. Глаша же, все еще смущаясь, начала тайком рассматривать Николая, пока он разговаривал со слугой о завтраке.
Внешность Николая не была так изыскана и великолепна, как у его брата. Двадцати восьми лет от роду, младший Скарятин имел приятное лицо, с выразительными чертами и спокойными ласковыми серыми глазами. Он был худощав, широк в плечах и имел рост выше среднего. Его вежливая и добродушная манера общения сразу же располагала к себе людей. Оттого и Аглае он сразу понравился как собеседник.
Спустя полчаса общения с молодым человеком, девушка почти забыла, что знакома с Николаем всего день. Он был вежлив с ней, добр и мил. Он спрашивал Глашу о ее жизни, где она родилась, кто ее родители, как она познакомилась с его братом, чем она занимается сейчас. Видя искренний интерес к себе, Аглая искренне отвечала на все его вопросы, отчего-то совершенно не стесняясь. Николай Петрович внимательно слушал ее ответы, и девушке казалась, что Скарятин совершенно не напрягается по поводу того, что она простого происхождения, и живет в их доме в качестве любовницы его брата. После завтрака узнав, что Глаша собралась в церковь, Николай Петрович предложил девушке проводить ее до паперти. В ответ, Глаша быстро согласилась, радуясь тому, что ей не придется идти по шумной улице одной.
Николай проводил девушку до церкви и у входа спросил, долго ли она намерена пробыть в церкви? Она ответила, что до окончания службы. На это молодой человек заметил, что ему надо по делам наведаться ненадолго в свой полк, но к часу дня он освободится. И если Аглая пожелает дождаться его, то он с удовольствием проводит ее домой. Она согласно кивнула, и заметила, что она до полвторого подождет его в церкви.
С тех пор у Глаши появился друг. Николай Петрович Скарятин со своим добрым нравом, галантными манерами и приветливым взглядом сразу же завоевал в сердце Глаши место человека, с которым было легко и свободно. Он как будто предугадывал все ее желания, добавлял в ее фразы нужные выражения и чувствовал ее настроение. Незаметным образом молодые люди стали проводить в обществе друг друга все больше и больше времени и уже через неделю Глаша почувствовала, что как будто всю жизнь знала молодого человека.
Николай был в увольнении на несколько месяцев, ибо его полк был расквартирован до весны в столице. Лишь на пару часов в день он иногда уезжал по делам, а затем вновь возвращался в родительский особняк. Он тут же отыскивал Аглаю, и любезно просил составить ему компанию.
Почти весь день молодые люди проводили вместе. Младший Скарятин учил Глашу верному произношению по-французски, разъяснял те или иные фразы на иностранном языке, помогал верно писать. Они вместе ездили в парки, посещали различные магазины Петербурга, например, чтобы купить подарки для матери Николая, гуляли по набережной и часто пили кофе в трактирах. Затем вместе обедали, а потом Николай помогал Глаше в оранжерее с цветами или сидел на кухне, рассказывая о своей службе, пока девушка и Лукерья, готовили ужин. Вечером они трапезничали вместе совершенно не устав от общества друг от друга, а после сидели в гостиной за чтением стихов. Иногда по вечерам в музыкальной гостиной, Николай что-нибудь играл на фортепьяно, а Глаша с удовольствием слушала. Сама она не умела музицировать и часто с сожалением вздыхала о том, что у нее не было возможности научиться нотной грамоте. Николай несколько раз предлагал нанять учителя музыки, дабы она смогла обучиться искусно играть на фортепьяно, как и он. Но Глаша застенчиво отвечала, что если Дмитрий Петрович сочтет нужным, то тогда это возможно. Николай Петрович предлагал сам поговорить об этом с братом, но девушка просила молодого человека не делать этого, боясь вызвать неудовольствие Дмитрия, который в последнее время стал к ней холодноват.
Николай казался ей интересным, любезным и добрым. Дни напролет он находился рядом с Аглаей, и она видела, что он искренне наслаждается ее обществом. Поначалу стеснительная в обществе Николая Петровича, Глаша спустя некоторое время ощутила, что молодой человек близок ей не только по мыслям, но по духу. Он был такой же, как и она сама, открытый и добрый. Она чувствовала, что взгляд Николая заботливый тихий и нежный, постоянно обращенный на нее, приводит ее мысли и чувства в спокойное умиротворенное состояние. Рядом с ним сердце девушки билось ровно и спокойно. Его присутствие рядом, его любезный приятный тенор держали чувства девушки в равновесии, до того времени, пока вечером в ее спальне не появлялся Дмитрий. Словно вихрь, старший Скарятин врывался в ее спокойный мир. Прямо с порога, Дмитрий говорил ей пару фраз, о том, как она хороша и желанна, и его горящий немного диковатый взгляд вмиг возбуждал и будоражил все чувства и мысли девушки. В его руках Глаша забывала о своем умиротворении и спокойствии и, отдаваясь Дмитрию со всем своим пылом, и страстью, на которую была способна. Лишь наутро словно протрезвев, и вновь опечалившись, унижающим отношением к ней Дмитрия, Аглая как будто приходила в себя и начинала вновь осознавать свое трагичное положение в доме Скарятиных.
Однако уже к обеду, в компании Николая боль и тоска по Дмитрию исчезала, и Аглая с удовольствием часы на пролет проводила с младшим Скарятиным. Благодарная, любезная и улыбчивая, в обществе Николая, Глаша начала осознавать, что Дмитрий не только использует ее, но и своим безразличием и равнодушием разрушает ее существо. С Дмитрием она постоянно была на нервах, боясь не угодить ему или сказать что-то не так. С Николаем же она вела себя расковано и была сама собой, совсем не заботясь о том, какое впечатление произведет.
