– Но наверняка подумали, что я нуждаюсь в вас и хочу повторить все то, к чему вы принуждали меня когда-то!
– А это не так? – спросил он лукаво и поднял брови.
– Нет. Я приходила только поговорить с вами, и это вы настояли… – попыталась соврать она, но он как-то криво усмехнулся.
– Ложь. Я настоял против вашей воли? Это смешно, право. Не лицемерьте, сударыня. Вы желали этой близости так же, как и я, а может, и больше, раз пришли ко мне ночью. Имейте смелость признать это, – добавил он очень спокойно, пытаясь держать себя в руках.
Поразившись его ледяному самообладанию, она вмиг вспыхнула и села на постели, обиженно заявив:
– Как вы жестоки. И теперь я уже жалею обо всем. И зачем я поддалась этому глупому порыву?!
Как эта девица умела его мгновенно вывести из себя.
Пронзив ее взором, полным негодования, Матвей проворно поднялся с кровати и устремился к своей скинутой на пол одежде. Быстро натянув на мощные ноги исподнее, он повернул к ней горящий взгляд. Она так и сидела на разбросанных простынях, в какой-то невозможно кокетливой позе и явно не собиралась скрывать от него свои обнаженные прелести. Это окончательно вывело его из себя.
– Жалеете? Что ж, – выдохнул он, не понимая, чего она добивается.
Он прекрасно понимал, что она намеренно соблазнила его теперь, чтобы заставить его расторгнуть помолвку с Тимирязевой и жениться на ней, но он не мог понять зачем? Любила его Варя в эту минуту или нет, было неведомо. Именно поэтому он не хотел решать все сгоряча, а намеревался все хорошенько обдумать и во всем разобраться. Ведь ему не нужна была девица для развлечений в постели или ледяная супружница, ему нужна была любящая и любимая жена. А что было нужно от него ей, он пока не мог понять.
– Да, сожалею! Потому вы совсем не цените моего расположения к вам!
– Тогда, может быть, вы вылезете из моей постели и отправитесь к себе, чтобы снова не сожалеть? – хмуро заявил он, испепеляя ее взором. – Или вам все же хочется продолжения? Определитесь уже.
– Вы так самонадеянны, сударь? – нервно воскликнула она. – И думаете, что я не смогу обойтись без вас?
– Не думаю я так. Вы опять передергиваете, Варя, – печально вымолвил он. – Я просто жду, когда же вы скажете мне правду, будете честны со мной и перестанете играть со мной в эти свои игры.
Она уже сама окончательно запуталась во всем, и он опять был прав. Она не знала, как поступить, говорила не так и только все портила. Как было сказать ему в этот миг, что она любит его, и заставить его разорвать помолвку с этой девицей, если он этого не хотел? Осознавать это было невыносимо и болезненно. Оттого она обиженно промямлила:
– То есть я играю перед вами?
– Именно! И я устал от ваших игр.
– А я от ваших! – вспылила она в ответ, окончательно рассердившись на него.
Но больше всего она ругала себя саму, что она так глупа и, видимо, неопытна в завоевании мужчин, раз весь ее план по возвращению Матвея провалился так быстро, хотя она использовала уже все свои уловки и козыри. А он, похоже, сомневался, что ему дальше делать. И это бесило ее неимоверно.
– Варенька, может, поговорим спокойно без всяких обвинений и злости? – спросил он, чуть приблизившись и осторожно прикоснувшись к ее руке. Но она мгновенно скинула его ладонь со своего плеча.
– Говорите с вашей невестой, а я ухожу, раз вы совсем не хотите понимать меня!
Она проворно спустила ноги с постели и устремилась к своей одежде. Подняв с ковра пеньюар, она нервно накинула его на обнаженное тело.
– Вы опять решили устроить скандал на пустом месте? – вздохнул он.
– Ничего, скоро у вас будет молодая жена, она вас утешит и успокоит, – фыркнула она, разыскивая свои ночные туфли и лихорадочно перемещаясь по спальне в расстегнутом пеньюаре.
– Только на это и уповаю. Ибо она всегда честна со мной.
Она даже остановилась и вперила в него трагичный взор.
– Ну и живите с этой провинциальной дурочкой, которая в первую же брачную ночь лишится чувств от вашего необузданного нрава!
– Вы-то откуда это знаете, Варвара Дмитриевна? – усмехнулся он зло, уже тоже выходя из себя от ее обвинений и непонимания. – Или судите по себе?
Она поняла, что он намекает на их первую близость, когда она потеряла сознание там, в лесу. И это воспоминание вызвало в ее сердце болезненное чувство. Она угрожающе оскалилась и прошипела:
– Желаю вам счастья с вашей девицей! Как хорошо, что поутру я уезжаю и не увижу всего этого фарса!
– Фарса? Отчего же? Мне нравится Наталья Тимофеевна, она красива и послушна.
– Примитивна, зла и покладиста, – добавила она с ядом.
– Уж лучше покладистая жена, чем дикая кошка, которая вымотала всю душу!
Она прекрасно поняла, что он хотел сильнее задеть ее словами. Ее возмущение достигло предела. Значит, она вымотала ему всю душу? А он, лишив ее спокойствия и заставив, как идиотку, ревновать к этой девице, был ангел воплоти? Нет, более она не собиралась все это выслушивать. Варя сорвалась с места и босая бросилась прочь из его спальни, желая только одного – навсегда забыть этого наглеца, раз он посмел сравнивать ее с этой девицей, которая не стоила даже ее мизинца.
– Все так глупо… – прошептал Матвей в тишине комнаты, когда Варя вихрем выбежала прочь и скрылась в коридоре. – А примирение было возможно, но, видать, не судьба…
Прощание было быстрым.
Когда Варя, уже облаченная в дорожное платье и редингот, спустилась в парадную, Лукерья Ильинична с Гришей на руках ожидали ее. В этот момент из кабинета вышли Осокин и ее отец. Мужчины пожали друг другу руки и попрощались. Андреевский подошел к Варе и приказал подать ему шляпу и перчатки.
– Барин, все готово, – тут же заявил вошедший с улицы слуга.
– Прекрасно! Тогда в путь, – кивнул Дмитрий Григорьевич и, обернувшись к женщинам и мальчику, велел: – Пойдемте, мои дорогие, у нас мало времени.
Осокин стоял в чуть сбоку, не говоря ни слова. Но Варя ощущала его взор, который буравил ее и вызывал неприятный озноб во всем теле. Лакей уже распахнул входную дверь, ожидая, когда господа выйдут. Варя невольно обернулась к Матвею, с отчаянием взглянув на него.
– Прощайте, – все же произнесла она, не выдержав.
– Прощайте, Варенька. Надеюсь, вы сделали правильный выбор, – тихо ответил он.
Она пронзила его горящим золотым взглядом. Выбор? Она не делала никакого выбора. Это он выбрал эту молоденькую змею в жены. Так пусть и остается с ней!
Варей опять завладело негодование, как и накануне, в его спальне, а обуявшая ревность заставила задрожать всем телом. Не в силах более находиться в его доме, молодая женщина проворно вышла на улицу, где уже ожидал экипаж. Едва дождавшись, пока кучер распахнет перед ней дверь, она влетела внутрь и плюхнулась на сиденье.
Отец вышел спустя пару минут, как и няня с Гришей, и заняли места в карете рядом с Варей. Когда отец велел кучеру трогаться, Варя бросила полный отчаяния взор на парадное мраморное крыльцо, желая в последний раз увидеть высокую крепкую фигуру Матвея. Но на крыльце толпились только слуги. А Осокин даже не вышел из дома. Прикусив до боли губу, Варя отвернулась от окна и, откинувшись на сиденье, прикрыла глаза.
Ей нестерпимо хотелось плакать, а более всего броситься назад и упасть в объятья этого непреклонного и любимого мужчины, который теперь был для нее самым дорогим человеком после сына и отца.
Карета повернула на главную аллею и устремилась в сторону парадных ворот усадьбы.
Полными слез глазами Варя смотрела в грязное окно кареты, чувствуя, что ее жизнь опять катится в пропасть. В пропасть отчаяния и горя. Ей вновь предстояли душевные страдания и тоска. Тоска по нему. Как же она ошиблась вчера, когда повела себя с ним грубо и истерично, требуя от него немедленного расторжения помолвки. Она же прекрасно знала, что этого мужчину нельзя заставить делать то, что ему не угодно, им нельзя манипулировать. Но сегодняшней ночью лишь безумная ревность двигала ее поступками, и она почти не слышала, что он говорил, и желала получить все и сразу.
