Три раны - Санчес-Гарника Палома

Один из ополченцев посмотрел на нее и крикнул:

– Эй ты, чего уставилась?

Тереса молча повернулась и, вжав голову в плечи, пошла дальше по улице. Ее трясло, вся спина была мокрая, капли пота текли по вискам. Она ни разу не обернулась. Шла быстро, вздрагивая с каждым пушечным выстрелом и вспышками ружейного огня в центре, которые становились все ближе, и вот наконец девушка дошла до дома номер один по улице Орталеса. Взглянув вверх, она увидела на балконе знакомый плакат: «ПАНСИОН “ПОЧТЕННЫЙ ДОМ”. ВТОРОЙ ЭТАЖ, ЛЕВАЯ СТОРОНА. ДОМАШНИЙ УЮТ, ЧИСТОТА И ХОРОШЕЕ ОБХОЖДЕНИЕ». Тереса быстро зашла в подъезд и только здесь остановилась и настороженно замерла. Наконец, убедившись, что она снова в безопасности, оперлась спиной о стену и в голос разрыдалась, не сдерживая себя, – плач шел от самого сердца.

На шум выглянула консьержка.

– У тебя все в порядке, девочка?

Тереса, не ответив, бросилась вверх по лестнице и не останавливалась, пока не оказалась на втором этаже. Позвонила в звонок. Слезы душили ее, мешали дышать.

Ей открыла Кандида.

– Сеньорита Тереса, да что с вами?

– Артуро… дома? – спросила она прерывистым всхлипывающим голосом.

– Да, конечно. Да проходите, ради бога, проходите. Сеньорито Артуро! – позвала она негромко, чтобы не перебудить всех постояльцев. – Сеньорито Артуро! – повторила она, закрывая дверь. – Проходите, проходите, он в гостиной с доньей Матильдой. Они почти не спали ночью, такое творится…

Здесь служанка умолкла, потому что в коридоре показался Артуро, и Тереса молнией бросилась к нему. За Артуро двигалась хозяйка пансиона донья Матильда, перепуганная криками служанки.

– Что с тобой? Тебя кто-то обидел?

Он посмотрел ей в лицо, погладил по волосам, по голове, по плечам, оглядел сверху донизу, чтобы удостовериться, что она цела и невредима. Тереса, икая и плача, пыталась сказать ему, что она в порядке и не ранена. Только убедившись, что девушка не пострадала, он нежно обнял ее и дал рассказать все, что накопилось у нее внутри.

Кандида и донья Матильда с тревогой наблюдали за этой сценой. Их не удивило состояние пришедшей. Они хорошо понимали, насколько плохи дела на улицах, и знали, что творилось с самого утра в казармах Монтанья. Сами они проснулись в пять утра от шума выстрелов и снарядных разрывов. Из окон гостиной была видна улица Гран-Виа, по которой часами тянулись набранные в ополчение толпы мужчин и женщин (молодых и взрослых) с древними револьверами, ружьями, карабинами и даже палками и ножами в руках. Они шли в сторону улицы Байлен, исполненные решимости вступить в битву, которая вряд ли была им по плечу. Проехал танк, разломав недавно положенную брусчатку, за ним гротескно протарахтел грузовик с пивом, тянувший за собой пушку. Все это действо сопровождалось криками и призывами освободить казармы Монтанья.

Когда Тереса немного успокоилась, Артуро обнял ее за плечи и увел в гостиную.

– Кандидита, – скомандовала донья Матильда служанке, – разогрей-ка нам шоколада, оставшегося от вчерашнего ужина. Я думаю, он никому не повредит. И принеси тосты.

Кандида скорчила недовольную гримасу, ей очень хотелось узнать, что же произошло. Ей было около тридцати, она помогала в работе по пансиону: стирала белье, гладила, готовила и мыла уборные. За чистоту каждой из комнат отвечали сами жильцы. За свою работу Кандида получала от доньи Матильды двести песет в месяц, койку и еду. Она была с доньей Матильдой с того момента, когда та открыла пансион, и любила хозяйку за хорошее отношение, видя в ней мать, которой у нее никогда не было.

Тереса и Артуро уселись в кресла. Дом то и дело подпрыгивал от близких разрывов снарядов и бомб.

– Рассказывай, что стряслось?

– Прямо на моих глазах убили двух мужчин. Их застрелили, убили только за то, что у них в чемодане лежали Библия и сутана… Они ничего не сделали, а их застрелили, не удостоив даже словом… Застрелили посреди улицы… И никто ничего не сделал… Никто ничего не сделал…

Ее слова снова утонули в плаче.

Артуро и донья Матильда озабоченно переглянулись.

– Ох, не знаю, к чему все это приведет, – тихо пробормотала донья Матильда, удрученно вздохнув.

– Успокойся, все хорошо, все уже позади, успокойся.

Кандида очень торопилась выполнить распоряжение хозяйки. Начала разогревать шоколад, поставила на поднос чашки, положила ложки, добавила тостов и кувшин с водой.

Приготовив все необходимое, она выскочила с кухни и поспешила в гостиную.

– Артуро, мы ничего не знаем о Марио со вчерашнего дня. Утром он уехал в бассейн в Эль-Пардо с Фиделем и Альберто.

Артуро улыбнулся, пытаясь скрыть беспокойство.

– Наверняка они загуляли, ты же их знаешь.

Тереса покачала головой.

– Не думаю. Марио часто теряет голову в компании, но с учетом всего того, что происходит в Мадриде, он бы обязательно позвонил. С ними что-то случилось.

Артуро понимал, что страхи Тересы не беспочвенны. Все вокруг летело в тартарары. И все же постарался успокоить девушку.

– Так значит, они поехали в бассейн в Эль-Пардо? На машине или на автобусе?

– На машине.

– Попробую съездить туда, может, удастся что-то выяснить.

– Правда?

– Конечно, не волнуйся, они вернутся, сама увидишь.

В этот момент в комнату вошла Мануэла, двенадцатилетняя девочка, последние два месяца жившая в пансионе со своей бабушкой, и молча уселась в кресло напротив Тересы.

– Тоже не спится, да, малышка? – спросила ее донья Матильда, пока служанка разносила гостям шоколад. – Кандида, принеси еще одну чашку для девочки.

Кандида, проклиная про себя все на свете, опрометью бросилась искать злополучную чашку.

– Что с тобой? – спросила девочка, видя, насколько подавлена Тереса.

Та выдавила из себя улыбку и едва слышным голосом ответила, что все в порядке. Она знала девочку и часто видела ее в пансионе. Артуро говорил, что та немного странная и задает вопросы не по возрасту, но ему она нравилась, и они часто говорили на самые разные темы. Тересе тоже была симпатична эта большеглазая девчонка с нежной кожей и удивительно спокойным лицом.

– Почему ты плачешь? – продолжила настаивать Мануэла.

– Она не знает, где ее брат, – ответил Артуро, – и волнуется за него.

Девочка пристально уставилась на Тересу, так что гостье сделалось не по себе.

– Твой брат жив, но ему плохо.

Все окаменели. Вошла Кандида с чашкой шоколада в руках. Она сразу заметила, что после слов Мануэлы в гостиной воцарилась мертвая тишина.

– Прислушайтесь к ней, я всегда говорила, у этой девочки – дар!

– Перестань, Кандида, – оборвала ее донья Матильда. – Это не игрушки, дело серьезное.

Кандида замолчала, и в этот самый момент вошла Маура, бабушка Мануэлы. Присутствующие тепло поздоровались с ней и принялись обсуждать, как мало им удалось поспать и как все озабочены положением дел.

Кандида смотрела на них с надеждой услышать что-нибудь интересненькое, что даст ей пищу для пересудов на весь день, но донья Матильда снова жестом отправила ее на кухню еще за одной чашкой шоколада.

Маура села рядом с внучкой и ласково обняла ее. Затем посмотрела на Тересу.

– Что с тобой, дочка? Ты плачешь?

Голос у нее был мягкий и нежный, как и лицо, казался таким же морщинистым и хрупким, как она сама.

– Она переживает за брата, – ответила внучка, – но я уже сказала, что он жив, хотя ему и плохо.

Маура погладила темные волосы девочки, убрала прядь со лба и довольно улыбнулась.

– Ты это видела?

Девочка посмотрела на бабушку и кивнула.

– У нее в глазах, – пояснила Мануэла, показав на Тересу.

И снова вошла Кандида с чашкой.

– Я им уже сказала, сеньора Маура, чтобы они послушали девочку. Но они мне не верят.

Служанка замолкла под гневным взглядом доньи Матильды, отошла от центрального столика и села на стул в уголке.

Маура посмотрела на Тересу, сидевшую с заплаканным лицом, опустив голову, комкая в руках носовой платок.